Но три раза в год – на солнцеворот, на Медвежий день и на Купалу – волхиды невидимо выходят из болота и являются к людскому жилью: крадут молоко у коров, сушат источники, портят посевы. Иной раз уводят людей, хотя все отцы и матери только и знают в эти дни, что стеречь детей.
– Болото это такое дурное, что ни за каким делом туда не ходят, – говорила Дивина. – Вот прошлой осенью с голоду пошли было туда клюквы поискать… Да кто пошел, ни один не вернулся. А болото растет. Что гать в Новогостье зарастает – тоже их работа.
Хорошо еще, ты дорогу пошел искать и на нас вышел. Останься вы на болоте ночевать – еще неизвестно, дождался бы утра хоть кто-нибудь.
– А еще есть слух, что те, кто у нас той зимой умер, все к волхидам в болото ушли и теперь с ними поселились, – добавила зелейница. – Той зимой нечисть вся в великой силе была. Людям плохо – нечистым хорошо. Мы голодали – они, проклятые, нашим горем питались. Заклинали мы их, пытались им путь на белый свет затворить – как ни бьемся, а они щелочку находят. Вот теперь и опять… Купала скоро… Вот, полынью, чертополохом запасаемся.
Всю ночь будем костры жечь, скотину оберегать.
– А я еще сейчас подумала: не сглазили ли они Горденю? – заметила Дивина. – С чего бы он вдруг в такое буйство впал? Вот такое у нас место нехорошее.
– Однако же живете? – спросил Доморад.
– Живем.
– Отчего же не уходите, не поищете себе местечко получше? Земля большая!
– Наше это место, отец, родное, – подавляя вздох, отозвалась Елага. – Дед Утеша, с Выдреницкой улицы, рассказывал: шел он как-то, еще молодой был, через болото, смотрит, болотник сидит – зеленый, мохнатый, тиной оброс.
Дед его спрашивает: «Чего ты, нечистик, все на болоте живешь?» А тот отвечает: «Привык!» Так и мы – привыкли, вот и живем. Богами нам это место дано, другого не будет. Как сумеем, так живем. И ведь хорошее у нас место! Пока волхида, старая змеиха, к нам не заявилась, лучше житья и не надо! Лес дичью богат, зверями разными, грибами-ягодами, в реке рыбы – ловить не переловить. Урожаи какие были! Как нигде – ведь сам Ярила над нами стоял.
Торговые гости ездили, за меха и мед всякие товары давали. Помогут боги, выведем волхид – и опять заживем.
– А можно их вывести?
– Все можно. Нет ничего такого, что было бы нельзя. Вот только пока не знаю как. Поближе к Купале пойду на Дивью гору, там, может, подскажут."
"До вечера в избу к зелейнице еще не раз заходили люди – женщины, мужчины, девушки – подруги Дивины. Чуть погодя явился Зорко – проведать отца.
