Зимобор хотел поправить завернувшийся уголок, но отдернул руку, вспомнив, что Хродлейв никому не позволяет прикасаться к своим гадательным принадлежностям. Он боялся, что чужие руки разорвут эту связь, испортят это тонкое, таинственное, человеческим разумом необъяснимое, далеко не каждому дающееся взаимопонимание между ним и двадцатью четырьмя кружочками из дерева ясеня – рунами. В обращении с ними он придерживался какого-то собственного учения, мало похожего на принятые правила. В ведовстве самонадеянность к добру не ведет, но Хродлейв ошибался так редко, что у него, должно быть, имелся какой-то особый уговор с богами.
Простой, немного даже легкомысленный, он был одарен удивительно точным внутренним чутьем, которого лишены и более умные люди, потому что ум здесь ни при чем.
– Князь там по-своему поговорит, а я здесь по-своему поговорю, – бормотал он, высыпая на платок деревянные бляшечки, переворачивая их черной руной вниз и любовно разравнивая ладонью. – Вот увидите, кто из нас окажется ближе к истине.
Великий Один висел на дереве целых девять суток, но зато, когда он увидел истину, он не стал копаться и мямлить, а скорее протянул руки и схватил ее – и вот несчастный род человеческий может все узнать о себе, если захочет как следует. Надо скорее хватать все, до чего можешь дотянуться, потому что второй раз тебе никто ничего не даст…
– Ты лучше о князе думай, не болтай попусту, – пытался унять его Радоня, но Хродлейв замотал головой:
– И ничего подобного. Мои руны – как ученые кони, мне не надо ни о чем думать, они сами вынесут меня, куда мне нужно.
Ну, если ты так хочешь, я спою заклинание. Учти, нарочно для тебя.
И он запел, задумчиво глядя на разложенные руны:
Рунар мунт ту финнаОк ратна стафи,Мйок стора стафи,Мйок стинна стафи,Эр фати фимбультульОк герти гиннрехинОк рест Хрофт рехна…[48]Радоня вслушивался в непонятные слова с недоверием: как он уже знал, Хродлейв имел обыкновение вместо заклинаний петь песни о чем угодно – о ловле рыбы или о весеннем гулянии с девушками.
Как ни странно, руны все равно его понимали, но должен же в таком важном деле быть порядок!
– Эту руну я вынимаю для князя Столпомира – стоит ли ему верить в свой сон, – начал Хродлейв и наугад взял с белого полотна один из ясеневых кружочков.
Он перевернул кружочек руной вверх, Зимобор и Радоня потянулись посмотреть, хотя рун оба не знали и без помощи знатока черный выжженный «стуре став», то есть «сильный знак», ничего им не сказал.
