Кому, как не владыке подземелий и повелителю всех умерших, знать, умерла ли княжна Звенимира или ее до сих пор нет в мрачных пределах? Несмотря на все свое мужество, князь Столпомир испытывал трепет. Семи лет как не бывало – ему отчетливо помнился тот день, когда девочка исчезла.
Все началось с того, что порубежный воевода прислал приглашение: его сыну исполнялось двенадцать лет, и мальчику пора было вручать меч, тем самым принимая его в круг мужчин и воинов. Князь собрался в дорогу всей семьей, с женой и обоими детьми.
Была середина лета, Перунов день. Пока мужчины были заняты своим, княгиня с дочерью и челядинками пошла собирать чернику. Все девушки и дети, казалось, были на виду, аукались, и голос молоденькой княжны исправно отвечал из-за ближайшего куста. Но когда собрались домой, ее не оказалось со всеми.
Ее искали весь день и всю ночь до утра, обшарили каждый куст в лесу на целый дневной переход. Ее искали потом целый месяц, но не нашли ни единого следа. Князь и княгиня чуть ума не лишились, жаждали уже получить хотя бы косточки единственной дочери – но не нашли ничего.
Княгиня была, казалось, тем более убита горем, что заранее знала о нем.
– Это все она! – рыдала княгиня, жалуясь только мужу, когда никто не мог ее услышать. – Это все она, проклятая, которую не звали… Как сказала, так и сделала! Я знаю. Еще когда родился Бранеслав, я помню, я видела ее! Я помню…
…Сон это был или явь, но эту ночь княгиня запомнила навсегда. Дева Будущего была врагом ее детей, и через полтора года, когда у нее снова родился ребенок, она уже сама приказала поставить только два светильника.
Но как неизбежны рождение, возмужание и смерть, так невозможно затворить дверь ни перед одной из трех Вещих Вил. Хочешь ты или не хочешь – их всегда будет три…
На широкой лавке рядом с ней лежала новорожденная девочка, крошечная девочка с темным пушком на головке и темно-голубыми глазами, завернутая в рубаху матери с нарядными охраняющими узорами. Княгиня старалась не заснуть, не пропустить приход трех вещих сестер, ждала их с трепетом и страхом.
Уже зная, что от одной из них не приходится ожидать ничего хорошего, но понимая, что изменить что-то не в ее силах.
– Пусть будет твоя дочка, как ясная звездочка, красива, как солнце, румяна, как зорька, умна и мудра не по годам! – сквозь неизбежную и неодолимую дрему долетал до нее теплый, хрипловатый голос Старухи, и звездная пыль мерцала на кудели в ее руках, из которой старшая из Вещих Вил уже вытянула кончик новой нитки.
