Но она означает именно путь, в этом нет сомнения, – медленно, без прежнего оживления, протянул Хродлейв и снова посмотрел на Зимобора, все так же задумчиво. – Тебе предстоит путь, и самое главное, что в нем надо помнить, – это доверие к самому себе. Иди туда, куда позовет тебя сердце. Вот оно все и сходится. Только тролли знают, где надо искать княжну, чтобы она вернулась домой, и именно тебе предстоит путь, в котором дорогу укажет сердце.
– Так куда идти-то? – Радоня ничего не понял. – Где она есть-то, княжна?
– А ты хотел, чтобы руны тебе показали, как дед на улице, клюкой – туда, мол, побежал? – Хродлейв оскорбленно воззрился на приятеля.
– Руны не показывают пальцем. Руны указывают путь! – Он назидательно поднял палец. – Можно даже сказать, высший путь! И в рассуждении высшего пути это очень даже ясное предсказание!
– Что, и сам не ждал? – Зимобор снисходительно погладил пророка по светловолосой голове.
– Да, пожалуй… – согласился Хродлейв. – Я, понимаешь, такой умный, что меня самого это иногда удивляет…
– Как сказал бы Хват, тебе шлем не жмет? – обронил Зимобор.
– Честно говоря, был такой случай, – признался Хродлейв. – Было как-то раз, что мы с Хрингом Лососем и еще одним парнем из дружины Эгиля из Болле втроем за ночь выпили бочку пива. Вот такую бочку. – Он обрисовал руками нечто на уровне пояса.
– Врешь, – хмыкнул Радоня.
– Не вру. Вот такую бочку за ночь втроем. – Хродлейв еще раз изобразил размеры бочки. – На Середине Лета было дело, праздновали с конунгом в святилище в Болле.
Песни пели и все пили, пили… А утром я хотел надеть шлем, но голова распухла, и шлем налез только досюда. – Он провел рукой по лбу над ушами.
Радоня еще раз недоверчиво хмыкнул и покрутил головой.
– Кстати, тот парень из дружины Эгиля был славянином, – вспомнил Хродлейв. – Я даже помню, что его звали Годослав.
– Почему-то меня это не удивляет, – сказал Зимобор.
Едва Хродлейв успел собрать руны и платок обратно в мешочек, как из храма-пещеры вышел князь Столпомир.
С первого взгляда было видно, что побывал он здесь не напрасно: его лицо просветлело, в глазах появилась бодрость.
– Ну, соколы мои ясные, не заскучали? – спросил он, подходя. – Да ты никак сам гадал? – Князь заметил в руках Хродлейва мешочек, который тот еще не успел спрятать. – Ну, и что вышло? Старик-то мне сказал: правдив мой сон. Сказал, что дочь моя не умерла, а ушла под землю, как зерно, которое предают земле, чтобы оно возродилось колосом.
