Слава богам, никто не забыл щит или копье, вот только разгильдяй Своята так и не пришил вчера оторванный ремень подшлемника. Хорошо, что толстая иголка с ниткой у Зимобора была вколота в кожу стегача на груди; он сунул их парню и велел зашивать. У того с перепоя дрожали руки, корабль качало, и Зимобор в сердцах бросил:"
"– Убьют дурака, туда тебе и дорога! Как вчера от сохи, вяз червленый тебе в ухо!
Услышав его голос, Бранеслав обернулся и приветливо махнул рукой, улыбаясь так открыто и радостно, словно не жестокий и беспощадный враг ждал их совсем близко, за ближайшим каменистым мысом, а веселая толпа нарядных свадебных гостей.
– Эйт син скаль хвэр дейа! Ничего, один раз ведь каждому придется умереть! – крикнул он сначала по-варяжски, а потом по-славянски, чтобы все его поняли. – Надо суметь сделать это достойно, а слава погибших бессмертна!
Зимобор не ответил. Сын Столпомира стал настоящим варяжским вождем, и бессмертная слава сделалась для него первой и важнейшей ценностью в жизни.
Зимобору хотелось напомнить ему об отце, о земле, ждущей его помощи и надеющейся на него. Но как он мог упрекать Бранеслава – он, который сам ушел из Смоленска, бросив княжество в лучшем случае на ненадежное управление женщин, а в худшем – во власть смут и раздоров?
И все-таки Бранеслав ему нравился – своей открытостью, гордой отвагой, упорством. Они могли бы стать друзьями, и их землям не пришлось бы между собой воевать… если бы каждый из них занял наконец то место, для которого был рожден.
За мысом корабли вышли на широкий простор и сразу увидели противника. Было видно около десятка кораблей Рагнемунда: все они шли по ветру под парусами, и на мачте каждого был виден большой красный щит – знак войны. Блестели начищенные шлемы воинов, над ними щерились густым лесом наконечники копий, яркие пятна разноцветных щитов смыкались на носах кораблей в сплошную стену. Зрелище было торжественное и красивое, и в голове не укладывалось, что эта красота – твоя смерть.
– Кто идет сюда не как друг? – закричал Бранеслав, когда первый из вражеских кораблей приблизился.
– Кто появился возле моих берегов с красными щитами войны? – закричал пообок со своего дреки Ингольв конунг. – Это спрашиваю я, Ингольв, сын Армунда, конунг Восточного Етланда, – тот, кто имеет право спрашивать!
– Я – Рагнар, сын Хродорма, конунг Западного Етланда! – раздалось в ответ.
