Гостей ждали, для них был готов просторный дом, и все они смогли разместиться, отогреться возле горящих очагов, вымыться в бане и отдохнуть после тесноты и качки идущего корабля."
"Усадьба была битком набита: зная, что Ингольв конунг выдает замуж свою внучку, все окрестные хозяева съезжались, надеясь повеселиться на пиру и получить подарки. Конунг, высокий старик с длинной белой бородой, всех принимал с гордым достоинством. Доброгнева он тоже принял с большим уважением, много расспрашивал о земле кривичей, ее обычаях и нынешнем положении дел.
Его внучка должна была стать королевой той земли, и он хотел знать о ней побольше.
Будущая полотеская княгиня всем понравилась. Это была молоденькая, четырнадцатилетняя, девушка, невысокая, но стройная, с точеным, красивым, немного еще наивным личиком. На праздник ее наряжали в разноцветные рубахи и платья, украшали огромными золотыми застежками, ожерельями, браслетами, так что она не могла даже шить, хотя постоянно держала на коленях какое-то рукоделье.
Юная, нарядная, красивая, она сама казалась какой-то драгоценностью, дорогой и почетной наградой тому, кто сумел ее завоевать. Для свадьбы ждали только приезда ее отца, который еще не вернулся из летнего похода, но должен был вот-вот появиться.
* * *Однажды утром Зимобор был разбужен уже привычным образом: Хват с утомленным стоном плюхнулся на лежанку рядом с ним, вытянулся и застонал. Вчера он еще оставался на пиру в хозяйском доме, когда Зимобор ушел спать, и ночью не появлялся.
– Живой? – поинтересовался Зимобор.
– О-ой… – промычал тот. – Не поверишь. Какое пиво вчера было…
– Чего не верить? На тебя посмотреть – во все поверишь.
– Ну, мы сначала там в эледескали приняли, хорошо так… Потом я выхожу, а тут эти, с Борнхольма. С синей мордой, ну, помнишь, такой корабль мы ходили смотреть…
– У этих с Борнхольма синие морды?
– У корабля. У этих кренделей морды красные. И наглые. Им тут уже места не хватило, они там стоят, где Одинокое Дерево. Где Траин бонд живет.
– Хват уже успел выучить все окрестности и всех обитателей. – Ну, они меня вдвоем взяли, «о, гардск хирдман», я им, «йа», дескать, я и есть… А он мне такой рог, вот такой! Такой… Привели к себе, там такая дочка этого Траина… Гудрун… Гудрид… Не помню, в общем. Я ей: «Эк храбрый гардск хирдман», дескать, она смеется…
– Эк эм, – поправил Зимобор, потягиваясь.
– Что?
– Эк эм храуст гардск хирдман. Я есть храбрый славянский воин. Ты это хотел сказать?
– Ну да.
