Руки чешутся купить хоть что-то, но держусь, зато отрываюсь на распродаже в интерьерном магазине. Каких-то свечек покупаю, тарелочек, подушку в форме печеньки и еще кучу ненужного барахла, которое в момент беременного помутнения показалось крайне привлекательным и необходимым.
В итоге получается целый пакет. Даже не пакет, а пакетище, в котором все звенит, перекатывается, а тонкие ручки пребольно режут пальцы.
— Бестолочь, — ворчу на саму себя, — отвлеклась, так отвлеклась.
Теперь хоть волоком по полу тащи. Однако против такого расклада бастует пузожитель, настойчиво пытаясь запихать пятку мне под ребро.
— Не буянь. Мамке был нужен релакс. Вот принесу все это добришко домой, расставлю по полкам и буду любоваться.
Дело осталось за малым. Донести…
— Светлана Андреевна? — рядом со мной остановился мужчина в темной, строгой куртке, — разрешите я вам помогу.
Я ревниво прижимаю пакет груди:
— Не разрешаю, — подозрительно рассматриваю нового персонажа, а в груди снова разгоняется только-только вошедшее в нормальный ритм сердце.
Потому что я узнаю его.
Это один из людей Кирилла.
Он сдержано улыбается:
— Вы же понимаете, что все равно помогу?
Понять то понимаю, а вот принять не могу. Не получается.
Поэтому пихаю дребезжащий пакет в руки внезапному персонажу, а сама снова лезу в телефон и второй раз за день набираю бывшего мужа.
— Да, — он откликается моментально, голосом довольного кота тут же доводя меня до бешенства.
— Кир, ты издеваешься? — не знаю как, но мне удается задать этот вопрос без истеричных нот.
Просто Снежная Королева, мать его, — сначала полез в мои врачебные дела, теперь приставил своего цепного пса.
Мужик с пакетом делает вид, что не слышит моих слов. Ему слишком много платят, чтобы возмущаться.
— Он просто контролирует, чтобы все было в порядке.
— Смолин, со мной и так все было в полном порядке. Пока ты снова не замаячил на горизонте, — решительно топаю прочь из магазина, даже не оглядываясь. Прекрасно знаю, что тот, кого приставили за мной наблюдать, не отстанет ни на шаг.
— Его присутствие не обсуждается."
"Стискиваю зубы, чтобы не завизжать.
— Кир, тебе заняться нечем? Найди себе какую-нибудь губошлепину и ставь ей рамки и ограничения. А я прекрасно справляюсь без тебя и твоей псевдозаботы.
В трубке недовольное молчание. Нутром чую, что зацепила его, но не останавливаюсь:
— Ты можешь просто взять и оставить меня в покое? — цежу сквозь зубы, — просто отстань от меня и все. Ты мне больше не интересен.
