Ленка поесть любит, поэтому тут же вскакивает:
— Ни слова больше! — и устремляется к плите, — каша, блины, омлет?
— Омлет давай.
Я иду следом за ней и помогаю, хотя подруга так и норовит отнять у меня то нож, то пластиковую лопатку.
— Лен, я беременная, а не рукожопая! — возмущаюсь, когда в очередной раз ей удается оттеснить меня и усадить за стол.
— Это почти синонимы, — убежденно кивает она, — у меня старшая сестра, когда с пузом ходила, все углы сшибала, косяк за косяком. Как только жива осталась.
— Я не она.
— Да. Ты умница, красавица и вообще просто мега человечище, поэтому сиди и не выноси мне мозг. Наслаждайся, пока можешь. Потом времени на отдых не останется.
Она права, но как быть с тем, что дела помогают отвлечься? Когда руки заняты и голове надо контролировать их действия, остается меньше времени на всякий ненужный бред типа самокопаний, сомнений, тревожных мыслей о будущем, а стоит только расслабиться и все, здравствуй рефлексия.
Завтракаем мы под заумную передачу. С голубого экрана нам вещают о здоровом питании, о значимости душевного здоровья и позитивного настроя.
— Поняла, Свет? — Ленка шмякает набитым ртом, — чем больше позитива на квадратный сантиметр, тем лучше.
— Да где же его столько набраться? — киваю на перевернутый телефон, настойчиво моргающий белым светом.
Подруга с трудом проглатывает кусок и морщится:
— Вот хмырь упорный.
— Упорный, — соглашаюсь я и делаю маленький глоток обжигающего кофе.
— Долго планируешь его мариновать? Дождешься, его разорвет к чертям собачьим.
— Не порти мне аппетит. Дай насладиться последними часами спокойной жизни.
Ленка смотрит на меня напряженно, пытливо. От волнения даже губы кусать начинает:
— Думаешь, все будет плохо?
— Будет, — я ничуть в этом не сомневаюсь
Я не знаю, как поведет себя Смолин. Может, начнет права качать и спрашивать, почему раньше не сказала. Может, начнет выдвигать претензии, почему аборт не сделала. Я даже думать об этом не хочу, просто пью кофе, медитирую, настраиваюсь.
Но сколько бы ни откладывала, сколько бы не находила предлоги задержаться у подруги в гостях, время возвращаться все-равно настает.
— Если что, сразу звони, — причитает Леночка, застегивая пуговицы на моем пуховике, будто я маленькая, и ничего сама не могу, — у меня друзья в ментовке есть. Помогут.
Я очень сомневаюсь, что мне кто-то сможет помочь. Нахлобучиваю шапку по самые глаза, ныряю ногами в широкие теплые угги, беру с крючка сумку:
— Все. Не поминай лихом.
