Пугает только, что хмурая складка между мужских бровей становится еще глубже. Считает, но дебит с кредитом не сходится. Пока. Я не обольщаюсь на этот счет. Уверена, сейчас Кирилл выдергивает из памяти детали нашей сегодняшней встречи, анализирует позу, поведение, побег. Раскладывает по полочкам, шаг за шагом приближаясь к правде.
— И тем не менее ты с ней говорил!
— Закрыли тему.
— Кирилл!
— Все.
Ольга снова дует губы не понимая, что хладнокровное «все» относится не только к этому разговору. Не судьба ей прокатиться со Смолиным на каруселях, он уже вычеркнул ее из своей жизни.
Голова его занята другим. Мной.
Я вижу его недоумение, вижу, как старательно он пытается сложить два плюс два, а оно сука, не складывается. Не получается найти достойное объяснение, входных данных не хватает, логика провисает.
Губошлепая что-то пищит, но Смолин ее не слушает. Даже внимания не обращает, будто она всего лишь картинка на заднем фоне.
Я вижу, как его рука спускается в карман, и меня простреливает до самых коленок осознанием того, что сейчас произойдет.
Под удивленным Ленкиным взглядом, выдергиваю свой мобильник и успеваю переключить на бесшумно за секунду до того, как поступает входящий звонок.
На черном экране холодное «Смолин».
Все. С расчетами покончено, пришло время задавать вопросы.
Я сжимаю телефон в потной ладони, а сама продолжаю наблюдать за Кириллом. Недоумение закончилось. Взгляд снова стал жестким и требовательным. Губы сжаты в тонкую линию. На скулах заиграли желваки.
Злится…
И я даже думать не хочу из-за чего.
Может, ему просто не нравится, что я не схватила трубку после первого же гудка, а может, он уже готов казнить за обман.
— Кому ты звонишь? — пристает Ольга. Ее голос истерично дрожит, а вареники неистово трепещут.
— Ты еще здесь? — не глядя.
Наконец, до нее что-то начинает доходить:
— Кирюш…
— Исчезни.
— Кир!
Он просто разворачивается и уходит, по-прежнему продолжая набирать мой номер, а девица бежит следом, лопочет что-то, всхлипывает. Она выглядит жалко.
Хуже нее только я сама, притаившаяся за чучелом уродливого клоуна с мигающим телефоном в руке.
— Как думаешь, он все понял? — шепотом спрашивает подруга, — догадался?
— Он не дурак, Лен, — я запихиваю телефон в карман. Руки трясутся, ноги тоже. Изнутри поднимается волна горечи, — и никогда им не был.
Мне чертовски жаль, что не удалось спокойно доходить до конца срока. Теперь о спокойствии можно забыть.
— Соври ему, что ребенок не от него.
— Он умеет считать.
