Я невольно поджимаю свои собственные. У меня обычные губы, не вареники, не уточки, не сочный геморрой приболевшей несварением макаки. Просто губешки, розовые, в меру мягкие, без каких-то особых объемов. Немного обветренные…
Может, надо было себе накачать в пол лица, раз он так губошлепых любит? И тогда наш брак заиграл бы особыми красками? Представляю себя с жирными ярко-накрашенными валиками и фыркаю. Смешно.
На самом деле за дурацкими мыслями прячется страх. С каждой секундой все сложнее делать вид, будто меня не волнует присутствие бывшего мужа.
Еще как напрягает! До тряски.
Я старательно жмусь к стойке, надеясь скрыть свою тайну. Ребенок, до этого бодро танцевавший в животе, теперь настороженно замер и лишь аккуратно трогает меня изнутри, будто спрашивая все ли в порядке.
А оно ни фига не в порядке! Потому что девка сходу хватает Смолина под руку, льнет к нему как кошка.
Мне плевать. Честно. Просто небольшой вьетнамский флешбэк и приступ застарелой тахикардии."
"Я принципиально не смотрю на сладкую парочку, вместо этого улыбаюсь подоспевшей Ленке.
У нее аж шапка на бок съехала, так она спешила на помощь. И ей, в отличие от бывшего мужа, хватает одного взгляда, чтобы понять, почему приросла к стойке. Она тут же пристраивается рядом, встав так, чтобы по максимуму загородить меня от чужого любопытства. Это, наверное, даже смешно, только мне не до смеха.
— Ты как? — одними губами беззвучно спрашивает подруга.
Я спокойно улыбаюсь.
Хрен я Смолину покажу, что у меня на душе твориться.
Не заслужил!
Вон пусть новой кукле радуется. Она так старательно хлопает глазами, что у меня сводит челюсти. Кажется, если Кирилл сейчас прикажет ей опуститься на колени, то она с благоговейным стоном рухнет на снег, широко распахнув свои губищи.
Напоминаю, что меня это больше не касается. Да и в принципе никогда не касалось. Не мое дело, кто кому и как. У меня своя жизнь. Впрочем, на нее никто и не претендует.
У Кира снова звонит телефон. Он равнодушно отстраняется от девицы, ныряет в карман и, бросив недовольный взгляд на экран, отходит в сторону.
Работа она такая.
— Кирюш… — тут же дует губы его принцесса.
Он затыкает ее взглядом. Одним, мать вашу, ледяным взглядом. Ему достаточно лишь вскинуть темную бровь, чтобы она проглотила свое недовольство и беспомощно сникла. Девочка может и не знает наверняка, но точно чувствует, что с ним запросто можно пойти на хер. Не тот это мужик, чтобы терпеть чужие капризы.
