Оно, наоборот, заставляется дергаться еще сильнее, потому что Лнка хорошая, но импульсивная, и порой выдает такие реакции, что кроме как рука-лицо и не сделаешь ничего. Я не хочу, чтобы она бахнула при Кирилле какую-нибудь дичь, после которой точно уже ничего не исправить.
А пока…пока шанс есть. Хотя мне отчаянно хочется сбежать, я беру себя в руки и вытаскиваю из закромов равнодушную маску. Не думаю, что бывший муж настроен на долгое общение со своей нелюбимой бывшей женой. Мы с ним не друзья, чтобы радостно бежать друг навстречу другу и долго с упоением вспоминать совместное прошлое.
Надо продержаться совсем чуть-чуть, от силы пару минут.
Пользуясь тем, что бортик пока скрывает меня от чужого взгляда, я еще немного сдвигаюсь в сторону. Выставляю перед собой стакан, плюшку в бумажном конверте, и небрежно облокачиваюсь на стойку, пряча свой беременный живот. В такой позе главная улика скрыта, а лицо у меня не поправилось, по нему ничего не поймешь.
Мой кошмар подходит все ближе. И по мере его приближения я понимаю, что опора была не лишней.
Ноги как-то подозрительно трясутся, внутри что-то надсадно крякает и бьется в агонии.
Невезение в концентрированном виде. Раз в сто лет выбраться в парк и встретить бывшего мужа, которого в былые времена в такие места и на аркане не вытащишь. Какого хрена он тут забыл именно сегодня?
— Привет, — без намека на радость произносит Кирилл, и у меня сдавливает легкие от невозможности сделать вдох.
Я уже стала забывать какие у него светлые, льдисто-голубые глаза.
Не зачем и вспоминать…
— Добрый вечер, — равнодушно киваю и делаю глоток чая, — какими судьбами?
Смолин неопределенно ведет плечами и у меня колет где-то в пупке. Я вдруг понимаю, что он здесь не один, и вряд ли в таком месте проводят деловые встречи.
Надо же, а со мной никогда никуда не выходил.
Запрещаю себе думать о том, что меня больше не касается, выдавливаю эти мысли за горизонт значимого. Снова пью чай, как ни в чем не бывало кусаю безвкусную плюшку.
— Ты с Ленкой, — это не вопрос.
Хмырь глазастый все замечает. Я невольно подвигаюсь ближе к стойке, стараясь как можно дальше спрятать улики.
— Да, она катается.
— А ты?
А я, сукин ты сын, глубоко беременная, и если ты не свалишь, рожу от страха прямо сейчас.
— Ногу подвернула, — вскинув брови смотрю на него, мол еще вопросы будут или ты, наконец, оставишь меня в покое.
И в этот момент к нам одновременно подходят двое. Ленка и какая-то девица с большими, надутыми губами.
