Надеюсь, ты в этом-то не сомневаешься?
Дождавшись моего кивка, Кирилл продолжает:
— Но она не при чем. Это касается только нас двоих.
Голубые глаза внимательно наблюдают за мной, и в них нет привычного холода.
На самом деле его давно нет, просто я отказывалась это принимать.
Айсберг оттаял. А вот мне холодно и не по себе.
— Я не знаю, что ответить.
— Ничего и не надо. Просто позволь и дальше быть рядом и не запрещай испытывать к тебе чувства.
— И что будет потом?
— Это уже мое дело, — улыбается, — но если тебя интересуют мои планы, то скажу.
Я намерен сделать так, чтобы ты меня снова полюбила.
Я и так его люблю, просто научилась это скрывать и не ставить во главу своей жизни.
— Думаешь, получится?
— Ты же знаешь, я упрямый. Если цель ставлю, то не успокоюсь, пока не добьюсь своего.
— Звучит, угрожающе, — я пытаюсь незаметно вытереть потные ладони о колени, но Смолин замечает этот жест и перехватывает мои руки.
— Я тот еще террорист. Но обещаю, что больше не причиню тебе боль.
Черт, как хочется поверить, но за десять минут невозможно вытравить плохие воспоминания и свети рубцы с раненного сердца.
— Интересно на какой из губошлепин ты забудешь об этих обещаниях?
Кирилл реагирует абсолютно спокойно.
— Ни на какой. Я свой выбор сделал.
Он не сомневается, не юлит, не оставляет себя поле для маневра.
— А если я буду говорить нет? Долго и упорно. Что тогда? Куда либидо денешь? Или днем будешь заливать мне о любви, а ночью скидывать напряжение с какой-нибудь губастой свистулькой, — мне неприятно об этом говорить, но молчать нет смысла, — если так, то не трать мое время и просто отпусти.
— Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил? — он пытливо смотрит мне в глаза.
— Я хочу знать наверняка, что тот, кто просит о втором шансе и говорит о своих чувствах, больше не предаст и не назовет «навязанной обузой». Нет смысла второй раз нырять в бездну, если однажды страховка уже подвела. Как считаешь?
— Ты – не обуза. И я готов доказывать это столько времени, сколько потребуется на то, чтобы у тебя пропали сомнения, — его ладони горячие по сравнению с моими холодными и дрожащими, — Я не в праве чего-то ждать от тебя или требовать.
Я прекрасно это понимаю. Просто дай нам шанс. Остальное я сделаю сам. Теперь моя очередь бороться за наше будущее.
Я пьяна от его слов и собственных ощущений. Задыхаюсь.
Слишком остро и отчаянно сложно, но… но я хочу, чтобы за меня боролись. За нас. За Ксюху, которая заслуживает того, чтобы у нее были оба родителя.
