Много знаю, много о чём читала… Я даже могу про разные вселенные из комиксов двух крупных компаний рассказать, - она тихо фыркнула, качая головой. – А вот что теперь делать, просто не представляю.
- Ну, я, в общем-то, тоже, - усмехнувшись, Олег глубоко вздохну и положил руки на руль, пристроив подбородок сверху. Выдержав небольшую паузу, а потом заговорил, стараясь всё же не улыбаться как тот кошак, что дорвался до хозяйской сметаны, не отхвати при этом веником по всем стратегически важным местам. – Знаешь, Льдинка, байк это не просто мотоцикл.
Это кое-что большее, намного большее. Это жизнь, это ветер свободы, загнанный в узкие рамки металла. Это то, что нельзя понять или ощутить, если сам ни разу в жизни не пробовал. Нас называют сумасшедшими, да… Но когда ты сидишь на нём, чувствуешь всю его силу, всю его мощь, рвущуюся на волю… Это то, за что не жалко отдать и собственную жизнь.
Вздохнув, он мягко улыбнулся, повернув голову в сторону девушки. Та сидела в пол оборота, и внимательно слушала, невольно то хмурясь, то улыбаясь.
Олег даже залюбовался на миг всё ещё непривычно открытым, легко читаемым выражением её лица. Да так, что протянул руку, осторожно коснувшись пальцами щеки и погладил, тихо проговорив:
- Говорят, действительно счастлив тот рокер, кто нашёл свой, именно свой байк и свою, только свою девушку. Ту, которую не захочешь отпускать, даже если она будет выводить тебя из себя. Ту, которой ты сам захочешь показать своего зверя и посадить на него.
Ту, ради которой попытаешься засунуть себя в рамки, и даже не будешь протестовать против такого извращения, - хмыкнув, байкер выпрямился и выбрался из джипа."
"Обогнул его, открыл пассажирскую дверцу и вытащил охнувшую от неожиданности девушку, поставив её на ноги перед собой. Обхватил бледное лицо ладонями и осторожно коснулся губами дрогнувших, нежных губ. После чего склонился ниже и доверительно прошептал:
- Я раньше думал херня это всё, если честно. А теперь вот понял. Это байк найти легко, а вот ту самую, единственную девушку, как оказалось, куда как сложнее… Но мне повезло.
Повезло же, да, Ледышка?
- Дурак ты, Верещагин, - тихо вздохнув, она обняла его руками за шею и уткнулась носом в плечо. – Дурак и не лечишься.
- Свой дурак? – уже привычным жестом он подхватил её на руки, радуясь, когда вновь не встретил ни протеста, ни сопротивления.
И довольно фыркнул, когда ему отвесили лёгкий подзатыльник, пряча смущённую улыбку.
