Усекла?
Медленно кивнула, стараясь подавить тошноту, подкатывавшую к горлу. Страх, расползся по телу, притуплял всё: разум, чувства, мысли. И всё, что я могла, это слепо повиноваться…
И послушно исполнять все его приказы, беспрекословно. Иначе мне будет больно. Очень больно. Это простое правило в меня вбили, в буквальном смысле этого слова. Вбили десять лет назад. Именно поэтому, когда он дёрнул меня за волосы, понуждая встать, я поднялась, шатаясь и глотая слёзы, не думая о том, почему никто не спешит мне помочь, почему никто не пытается меня спасти.
"
"Я знала, что помощь не придёт. И шла вперёд, спотыкаясь, падая и получая тычки в спину и в бок. Снося удары по ногам и пошлые шутки и намёки, на которые не скупился нападавший.
И даже не вздрогнула, когда на середине лестнице нога повторно подвернулась, вызвав тихий крик, и я полетела почти кубарем вниз, закрыв голову руками и сжав зубы так, что невольно прокусила и так пострадавшую губу. Солёный металлический привкус на языке вызвал очередной приступ тошноты.
А услужливы пинок в живот и недвусмысленное понукание заставили меня, неловко балансируя, подняться на ноги.
Что бы вновь отлететь в сторону от очередного удара по лицу. Мужчина хрипло рассмеялся, глядя как, сжавшись в комок, я закрываю уши руками и беззвучно, хрипло кричу. Перед глазами раз за разом проносятся яркие картинки прошлого, разрывая на части душу и сердце.
Я как наяву вижу этот подвал, в котором нас заперли на потеху бандитам.
Слышу бряцанье цепей и чувствую тугой ошейник сдавивший горло. Я могу поклясться, что вновь ощущаю затхлый аромат плесени и протухшей воды, а на языке кроме крови чувствуется привкус баланды, которой щедро кормили как сидящих на цепи собак…
Прямо из плошки на полу.
- Отпусти её! – голос прорвался сквозь шум в ушах.
Такой похожий и такой чужой. Такой знакомый…
Такой живо! Бью кулаком по полу, сжимая пальцы так сильно, что побелели костяшки.
Нет, не возможно!
Закрываю глаза крепче, скребя ногтями по груди, пытаясь добраться до бешено бьющегося сердца. Новый крик накрывает с головой, звук удара и тихий, довольный смешок. И тихий стон, ударивший под дых.
Я открываю глаза, выныривая из марева боли и воспоминаний, рывком поднимаясь на подгибающихся руках. Обведя зал невидящим взглядом, замираю, увидев её…
Хриплый крик опалил горло:
- Нет!
Я не знаю, что мне придало сил.
