Аммонит вышел, остальные сгрудились посреди комнаты, не в силах произнести и слова. Увиденное настолько не вписывалось в задуманные планы, что Тиме начало казаться, будто он спит. Рассудок категорически отказывался воспринимать представшую картину, и теперь все были в полной растерянности.
– Клянусь, это дружки того парня, – продолжал монотонно вещать Дильс, будто он сидел не в развороченной зимовке в окружении трупов, а в церкви и читал псалом. – Они пришли, перебили всех, сами получили на орехи и издохли.
И при этом кто-то из них расколошматил молотком все пульты радиостанции. Такие пироги.
– Почему вы решили, что эти люди имеют отношение к немому? – спросила Яна, хотя в глубине души сама была уверена в этом.
Дильс неторопливо наклонился к переплетенным в смертельных объятиях трупам и неожиданно сорвал с тела светловолосого здоровяка какую-то цепочку. На ней, поблескивая, болтался крупный кулон, очевидно, серебряный.
– Видали? – спросил Дильс. – Ничего не напоминает?
Тима открыл рот и тут же закрыл, решив оставить свои комментарии при себе.
И так все было ясно. Кулон был точной копией татуировки креста со змеями, которая была изображена на груди норвежца.
– А что это должно напоминать? – насторожился Аммонит. Он взял из рук Дильса кулон и оглядел его со всех сторон, как ювелир разглядывает редкое изделие.
– У нашего подкидыша точно такая же татуировка на груди, – ответил Дильс немного резко, всем своим видом показывая, что у него нет желания пускаться в объяснения.
– Да? – Аммонит не отрывал глаз от кулона, потом вернул его Дильсу. – Очень интересно.
– Но зачем? – едва шевеля побелевшими губами, спросила Яна. – Зачем они убили всех?!
– Этого мы никогда не узнаем, – ответил Дильс. – Но ясно одно: они не хотели, чтобы о них узнали. Может, они и начали с рации, а потом уже устроили мясорубку. Крутые ребята, ничего не скажешь. Вдвоем расправились с четырьмя мужиками, и это при том, что у одного из чилийцев было ружье.
– Не с четырьмя, а с пятью, – сказал Аммонит. – Пятый в душевой кабине, со шлангом на шее. Рацию починить невозможно, – добавил он. – Нет ни малейшего сигнала, была бы хоть односторонняя связь… но там все в крошево. Будто несколько раз штангу уронили, и проводка к чертям сгорела.
Дильс поднялся со стула.
– Обследуем второй дом, – сказал он, направляясь к выходу.
Все, как зомби, пошли вслед за ним, стараясь не наступить в ледяные корки крови на полу.
