Если бы они услышали про эпопею о «Бронзовом солдате», устроенную эстонскими властями, их, наверное, кондрашка бы хватила. Про падение рубля и прочие проявления капитализма он решил вообще ничего не говорить, иначе его тут расстреляют.
К его счастью, Злата сама перевела разговор в другое русло, видя, что ребята смущены расспросами.
– Может, подышим воздухом перед сном? – предложил Антон после ужина.
Тима согласился, а Артур буркнул:
– Не отходите далеко от станции.
– Почему? – спросил Тима.
– Выйди и увидишь, – не стал пускаться в объяснения Артур, занявшись чисткой ружья.
Тима поймал себя на мысли, что, несмотря на нарочитую грубоватость, Артур в целом производил впечатление неплохого человека, он прямо-таки излучал скрытую силу и надежность. А вот Константин нравился ребятам все меньше и меньше, Антон не преминул воспользоваться случаем, когда они остались одни, и сказал об этом Тиме с Яной.
– Тебе что, жениться на нем? – усмехнулся Тима.
– Нет, но что-то подсказывает мне, что с ним еще будут геморрои.
– Какие геморрои, завтра мы расстанемся и никогда больше не увидим его, – отмахнулся Тима.
Молодые люди обулись, накинули куртки и вышли за дверь. От яростных порывов ветра у них тут же перехватило дыхание – бушевавшая снаружи метель как нельзя лучше проиллюстрировала напутственные слова Артура. Маяк, высившийся в нескольких шагах от них, превратился в едва мерцающее желтое пятнышко, то пропадающее в снежной пелене, то появляющееся снова. Видимость ограничивалась расстоянием вытянутой руки.
– Пошли обратно! – прокричала Яна. – Ужас, я уже замерзла!
«Да уж, и вправду остров Усопших», – не очень весело подумалось Тиме. Неожиданно сквозь снежную светонепробиваемую вату что-то промелькнуло. Кажется, что-то темное… Или это ему показалось?
Когда они вернулись в помещение, Дильс как раз заводил в подсобку Аммонита.
– Придется тебе пока побыть здесь. Мы тебя не знаем, ты нас тоже, так что я не могу рисковать. Не держи на меня зла, товарищ Аполлинарий, – говорил он.
– Я тебе не товарищ, – вспыхнул Аммонит.
– Товарищ от слова «товар», а я не продаюсь.
– Как тебе будет угодно, – ничуть не смутился Дильс и ловко закрыл за Аммонитом дверь, нацепив на нее здоровенный замок. И замок и ключ были стилизованные, как в старых русских сказках, потемневшие от времени.
– Спокойной ночи, товарищ! – раздался за дверью насмешливый голос Аммонита.
Дильс покачал головой.
– Скорее бы отвезти вас, ексель-моксель. Свалилось блядство на мою лысую башку.
