Я работаю в научном исследовательском институте Арктики. Слыхали про такой?
Антон с Яной неуверенно кивнули, а Тима поспешно сказал:
– Разумеется, слыхали.
– Вот, – удовлетворенно сказал Дильс. – Партия доверила нам, и мне в частности, осуществлять обслуживание этой станции. Это наша советская круглогодичная метеостанция, и раз в год здесь необходимо проводить разные профилактические работы – замена батарей, дозаправка генераторов, настройка радиостанции… Кстати, Артур, как там со связью?
– Никак, – ответил Артур.
– Я же еще в прошлый раз говорил, пусть специалистов пришлют. Так что связи с Большой землей пока нет.
– Гм… Ну ладно, у нас в вертолете есть своя портативная радиостанция. Продолжим. Как я уже сказал, этот остров, по сути, необитаем. Не знаю, откуда он получил свое название, но если посмотреть на него сверху, то по форме он действительно напоминает спящего на боку человека. Сто сорок километров в длину, восемьдесят в ширину. Тут есть еще одна зимовка, но она в шестидесяти километрах отсюда и принадлежит государству Чили.
Есть ли сейчас на ней люди, я не знаю, меня не информировали.
– А дом? – вырвался у Тимы вопрос, который не давал ему покоя последние часы. – Дом, в котором вы нас нашли?!
– Хороший вопрос, Тимофей. Только у меня нет на него ответа. Этот дом существовал всегда, сколько я здесь был, где-то с середины пятидесятых. Кто его выстроил и для чего – загадка для всех.
– Но ведь там были какие-то запасы, консервы, – сказал Тима. – Дрова, в конце концов.
– Это мы привезли в прошлом году, – просто ответил Дильс.
– И самогон тоже. Хорош?
– Да уж, – проговорил сконфуженно Антон и дотронулся до головы.
– А поскольку этот дом находится ближе к нашей станции, чем к чилийской, то мы, посовещавшись, так сказать, в узком партийном кругу, приняли решение его национализировать, – закончил Дильс. – Почему мы все обалдели, увидев в закрытом снаружи доме людей, то есть вас. Да еще одного в подвале.
– И не говори, – негромко сказал Аммонит. – Дернул же меня черт спрятаться именно в этой избушке…
Дильс строго посмотрел на него, но ничего не сказал.
– А чей это остров? – спросила Яна.
Тима с удовлетворением сделал вывод, что она уже смирилась с ситуацией и больше не вскрикивала каждый раз, когда речь заходила о разнице во времени.
– Ничей. У него социальный статус как у Антарктиды. Промышленные разработки здесь запрещены, геолого-разведочные и археологические исследования тоже, хотя что тут копать – камни кругом.
