А вдруг эта тварь опять приползет утром?
Видя, что норвежец принялся раскладывать спальник снаружи, Дильс спросил:
– Ты что, решил закаляться?
– Сомневаюсь, что после случая с запиской твои люди захотят спать со мной в одной палатке, – сказал Тух-Тух.
– Какое благородство… Это делает тебе честь. Но возиться с тобой, когда ты обморозишь свой перец с горошинами, никто не будет, так что полезай спать в палатку, – сказал Дильс.
Тух-Тух молча проглотил фразу насчет перца с горошинами, но все чувствовали, что ни одна пущенная шпилька им не забыта.
Просто время расплачиваться за них еще не пришло.
– Этот Дильс простой как три копейки, – проворчал вполголоса Антон. – Тух-Тух небось не к нему в палатку полезет, а к нам.
Тима устало пожал плечами. К нам, к ним, какая теперь разница?
Яна уже спала, нервно вздрагивая во сне. Что она сегодня несла за чушь насчет увеличения веса? Тут можно только худеть, дураку ясно. Причем совершенно бесплатно.
Тима осторожно влез в свой спальник и попытался заснуть, но стремления Морфея заключить его в свои объятия никак не могли увенчаться успехом – его неотступно преследовали слова Златы.
Он уже уяснил, что эта женщина обладает каким-то поистине фантастическим даром предвидения, и оставалось только удивляться, почему Дильс все еще упрямился как баран и в упор не видел очевидное. Другая сторона медали – у них действительно не было иного выхода. Недавняя буря была, по словам Дильса, самой сильной из всех, которые ему доводилось видеть, и это было весьма неприятным сюрпризом, хотя бы по той простой причине, что их поход на чилийскую станцию из-за огромного количества выпавшего снега теперь сильно усложнялся.
Если говорить о возвращении на российскую станцию, то об этом он даже не мечтал: брести шестьдесят километров по заснеженной пустыне и так огромный риск, но делать это без еды и топлива – чистой воды безумство. Тух-Тух и втолковывал это все эти дни Дильсу. Тот был вынужден согласиться, не вступая ни в какие дискуссии. Его вообще в последнее время все больше и больше затягивало под влияние норвежца, и в разговоре с Тух-Тухом от него чаще можно было услышать «да», чем «нет», как было совсем недавно.
Теперь снега было столько, что даже добраться до чилийской станции было почти невыполнимой задачей, мало того, пурга время от времени принималась за свое, все больше и больше укутывая Белый Саван плотной снежной пеленой. Они оказались в ловушке, и сегодня вечером Дильс был вынужден полностью признать свое поражение.
