Правда, голова немного цепляла потолок, но в остальном проход стал похож на обычный коридор (если бывают коридоры, от которых исходит неземное свечение непонятно из каких источников), разве что очень узким – пройти можно было только по одному.
– Так, стоп! – донесся голос Тух-Туха. – Передо мной большое помещение, оно чуть ниже. Можно спрыгнуть, тут невысоко. Метра два.
– Ты видишь что-нибудь? – осведомился Дильс.
– Да, тут еще светлее. Вот, смотри, за этот камень можно привязать веревку, когда будем вылезать обратно.
Так, на всякий случай.
Все остановились в ожидании, пока Дильс с Тух-Тухом возились с веревкой.
– Давай, пошел, – донесся приглушенный голос Дильса.
Впереди началось какое-то движение, и вскоре Антон снова пошел вперед. Слева стал виден небольшой выступ, который был обмотан веревкой, Тух-Туха с Дильсом уже не было.
– Так, все, кто меня слышит, прыгайте сюда! – крикнул Дильс.
– Уда-а-а… уда-а-а… да-а-а-а… да-а-а-а… а-а-а… – кривляясь, выкрикнуло следом за ним эхо.
Туннель закончился, впереди распростерлась большая пещера, освещаемая тем же голубоватым свечением.
Антон спрыгнул вниз, Тима за ним. Отряхнувшись, он оглянулся и обмер, будто оглушенный. Некоторое время (он даже затруднялся сказать, сколько) он стоял в полной неподвижности, не в силах вымолвить и слова. Хотя слов и не требовалось.
Пещера представляла собой прямоугольное помещение, размером приблизительно как волейбольное поле. Свод пещеры постепенно поднимался к центру, как конус, навевая ассоциации с цирковым куполом.
И повсюду росли сталактиты и сталагмиты, но какие! Тиме доводилось видеть этот феномен природы, но то, что он увидел здесь, не вписывалось ни в одно мало-мальски схожее определение «сталактиты», которое дает энциклопедический словарь. Они были прозрачные как стекло. Причем прозрачность была такой высокой, что зачастую были видны лишь поблескивающие контуры наростов (природного или еще неизвестно какого происхождения). Они были похожи на огромные волшебные сосульки, только даже сосульки не могли бы сравниться своей прозрачностью с тем, что было здесь.
У самого основания того или иного сталактита трепетал клубок нежнейшего голубого цвета, и именно от этого в пещере было светло как днем. Глядя на эти крошечные голубые язычки, цвета умытого ливнем неба, Тима вспомнил про наматывающуюся на палочку сахарную вату, эти язычки также крутились и вертелись в стороны, как шаловливые ежики, излучая божественный свет.
– Что из них что? – размышлял вслух Аммонит.
