– Ты помнишь, какой сегодня день?
Дильс на мгновение застыл на месте как вкопанный, потом тряхнул усами:
– Конечно.
Артур неожиданно грязно выругался и хлопнул себя по лбу.
– Что такое? – подозрительно спросил Аммонит, стряхивая с себя снег.
– А, ну да, – протянул Костя и хмыкнул. – Это… день рождения у нее.
– Что?! – не поверил Аммонит. Глаза его округлились, у него было такое лицо, словно еще немного и он кинется на Костю с кулаками: – У твоей матери день рождения?! И ты об этом так говоришь?!
– Она мне не мать, – процедил Костя.
– Мачеха. Знаешь разницу?
– Я-то знаю, – неожиданно спокойным голосом проговорил Аммонит, снимая варежки. Он метнул взгляд на Злату, но та делала вид, что увлечена подготовкой к ужину – доставала из рюкзака посуду, мешочки с крупами, консервы, сухари.
Дильс долго копошился в бесчисленных карманах своего рюкзака, что-то вытащил и, зажав предмет в кулаке, неслышно подошел сзади к жене. Он бережно обнял Злату за плечи, та медленно выпрямилась.
– Я всегда помнил об этом, – сказал Дильс, смущенно протягивая ей крошечную коробочку.
Женщина тихо ахнула:
– Сумасшедший! Что там?
– Открой, – уклонился от ответа Дильс."
"Злата с величайшей осторожностью открыла коробочку, и из ее груди вырвался вздох. На темно-синем бархате поблескивали золотые сережки в виде двух сердечек. Тима, не удержавшись, взглянул на подарок. Он отметил, что сережки, хоть и золотые, были весьма грубо сделаны и не отличались изяществом. Впрочем, что можно было купить в семидесятые на зарплату научного сотрудника? Небось целый год откладывал…
– Спасибо… – прошептала Злата.
Тима неожиданно перехватил взгляд Аммонита. Тот смотрел на эту сцену чуть ли не с ненавистью. Тима улыбнулся про себя. Детский сад, в натуре. Не хватало тут еще бразильских сериалов.
– Мы отметим это дело, – пообещал Дильс. – Вина, правда, нет, но самогон гарантирую.
Костя наблюдал за этим разговором с плохо скрытым пренебрежением, и Тима начал испытывать к нему самое настоящее отвращение.
Натуральное чмо этот Костя, удивительно, как его вообще не убили с таким характером.
Тух-Тух стоял в своей любимой позе, прислонившись к стене, бесстрастно взирая на суетившихся людей. Руки его были свободны, и было неясно – то ли Дильс на время забыл о норвежце, то ли просто решил, что он не представляет опасности.
Пока Злата хлопотала, собирая нехитрую закуску, к Тиме подошел Антон и отвел его в сторонку.
