– Эссиорх научился рисовать? Он же мотоциклист вроде, – удивился Меф.
Даф обиделась. Ей казалось, что Меф всегда отзывается об Эссиорхе так, будто считает его умственно неполноценным.
– А ты, Меф, научился рассуждать? – спросила она.
– То есть?
– Ну ты же дерешься на железках вроде? Зачем тебе рассуждать?
Меф дернул плечом. Дафна почувствовала, что шутка не вышла. Так, небольшая злобная вылазка, не более того.
Мошкин грустно стоял у окна и смотрел во двор. Потом выглянул в коридор и стал прислушиваться к замирающим звукам в шахте лифта.
Там что-то пощелкивало и гудело. Это заблуждение, что лифты мертвые. Даже ночами, когда их никто не вызывает, они живут своей жизнью. Не исключено, что они думают о чем-то вечном, недоступном простому человеческому пониманию.
– И что мы тут будем делать? Просто ждать, да? – спросил он.
– Просто ждать, – отвечала Даф.
– Пока не придут стражи из Тартара и не убьют нас?"
"Даф воздержалась от ответа. «Да, – подумала она, – придут и попытаются убить.
Вопрос только когда». Сколько времени у них в запасе? День? Два? Неделя? Главное теперь не перегореть до боя. Скорее бы Эссиорх вернулся. Жаль, что, потеряв дар, она не может вызвать его силой мысли, как прежде.
Меф осмотрел пол и встал на кулаки. Рядом на выщербленный паркет он положил меч. Два змеиных глаза на рукояти смотрели на Буслаева с укором. Меч не любил бессмысленной физухи, забивающей мышцы перед возможным боем. Он скорее предпочел бы, чтобы Меф поработал на гибкость или на скорость.
«Не майся дурью, хозяин! Холодное оружие не для мускулистых бройлеров», – говорил меч Древнира всем своим видом.
– А Улита с нами почему не пошла? Чего мы одни-то сюда приперлись? – подозрительно спросил Чимоданов, обожавший во всех формах коллективную ответственность.
Ната фыркнула.
– Зачем тебе Улита? Она с утра была не в духе. Она бы пнула тебя своим хорошим настроением и пошла дальше.
– Ну и ладно, – сказал Петруччо. – Зато, подчеркиваю: в битве приятно иметь ее рядом.
– Ее?! Да ее ранят всегда в первые пять минут! – возмутилась Вихрова, которая терпеть не могла ведьму.
Меф невольно усмехнулся.
– Меф, как ты ухитряешься ничего не бояться? Ты ведь не боишься, да? – робко спросил Мошкин.
Меф повернул к нему лицо.
– Ничего не боюсь – это слишком абстрактно. Я боюсь кучи вещей. Что меня бросит Даф, например. А чего я органически не переношу, так это звука шуршащей газеты. Мне хочется лезть на стену, кусая обои.
