Квартира была трехкомнатная, довольно большая, но неуютная. Из кухни пахло чем-то давно пригоревшим. Коридор завален запчастями от мотоцикла. Одних колес было три или четыре.
Тут же рядом стояли четыре пакета с мусором, тщательно завязанные, но не выброшенные. Видимо, визиты к мусоропроводу Эссиорх предпринимал сугубо по определенным дням, не чаще двух раз в месяц. Силуже для этой цели не использовал. У хранителей из Прозрачных Сфер особое отношение к Силе. Трепетное. Они берегут ее для великих дел, брезгуя бытовыми мелочами.
– Я бы тут жить не хотела! – сразу сказала Ната.
Она вечно все примеряла на себя. «Я бы это не носила... я бы на этом не ездила... я бы такой не купила».
– А тебе никто и не предлагает, – резонно заметила Даф и прошла в комнату.
За ней осторожно потянулись Ната, Мошкин и Чимоданов. Проголодавшийся Меф тем временем совершил мародерскую вылазку к холодильнику. Выбор не ахти. С десяток яиц, банка с консервами и открытая коробка с овсянкой. Разве овсянку хранят в холодильнике? С другой стороны, хуже ей от этого явно не будет.
Меф хотел телепортировать продукты из супермаркета, но вспомнил, что лишняя магия сейчас нежелательна. Еще засечет кто-нибудь. Им же надо сидеть тихо и осторожно. Пришлось ограничиться яичницей.
Когда Меф вернулся в комнату, Ната и Чимоданов сидели рядом на одном диване. Сидели, как паиньки. Тут же, обмотанный с ног до головы скотчем, лежал Зудука. Выражение лица у него было затаенно-мстительное.
Меф оглядел комнату. Последний раз он заглядывал сюда зимой.
Тогда мебель в комнате была самая спартанская: диван и старинный шкаф с изогнутыми ножками. Тогда еще, помнится, Меф подумал об очевидной нелепости: почему-то шкаф с кривыми ногами считается красивым, а человек с такими же ногами – нет.
С зимы в комнате мало что изменилось. Разве что сюда перекочевали кое-какие запчасти и – жуть какая! – сварочный аппарат. Кроме того, в четырехугольнике света у окна появился мольберт. Не тот хлипкий переносной ящик на дрожащих раздвигающихся ногах, который берут с собой на природу, но конкретный серьезный мольберт, почти станок, что встречается в солидных мастерских.
На мольберте был установлен холст на подрамнике, с почти законченной картиной. Вблизи картина казалась хаосом красок и ничем больше, но стоило отойти на три-четыре шага, как она неожиданно обретала смысл. Ты понимал, что идешь по саду, в прозрачном тумане. Первые солнечные лучи пробиваются сквозь ветви и встречаются с испарениями влажной земли.
