Я вначале не сообразил, о чем она, а затем понял.
– А я нет, – сказал Меф.
Руки начинали уже немного уставать, и это сразу отразилось на голосе.
– У нас был в классе парень, Серега, – продолжал Мошкин. – Он занимался каким-то руконогомахательством лет с десяти. Вечно ходил переломанный: то нос, то кисть, то ребро ему сломают, то ухо порвут. Подбитый глаз вообще в порядке вещей. Я вначале думал: на секции в спарринге, а потом, оказалось, нет. Просто этот Серега все время и в школе, и на улице вечно влипал в истории.
Толкнут его, или ему покажется, что кто-то на него не так смотрит, или машина обрызгала – он сразу в драку. А за полгода, как я к вам попал, его кто-то в бедро ножом ткнул. Он с кем-то завязался, а к нему сзади подошли и – пырк! Он даже не видел, кто. Хорошо, что не насмерть.
Меф засмеялся.
– Смешно-то смешно, но я потом видел, как он на стул садился и к доске выходил. Мало веселого. Ведь мало же, да? – укоризненно сказал Мошкин."
"– Сложный случай, – согласился Меф. – Похоже, это именно тот случай, когда человек сам на себя притягивает неприятности.
У меня дядя такой, да и на меня порой находит.
– Не в том дело. У него хранитель был плохой. Невнимательный. Наверное, из тринадцатого отдела, – объяснила все по-своему Даф.
– Почему из тринадцатого? – удивился Меф.
Даф промолчала, лишь многозначительно надула щеки. Она сама была из тринадцатого. Это был отдел молодых стражей-лоботрясов, не имеющих, по мнению старших, особых талантов и перспектив.
– Если рассматривать мир как большое общежитие, то основа комфортной жизни в общежитии – лояльность и миролюбие.
Любые разборки приведут лишь к тому, что коридоры будут загажены, лифты испорчены, а на лестницах – засохшая кровь, – сказала Даф, вдохновленная Евгешей на абстрактные рассуждения.
– Ну а если я агрессивен? Если мне надо оторваться? – возмутился Меф.
– Займись боксом или историческим фехтованием. На худой конец можно просто попинать диван.
– Пробовал как-то, – признался Меф.
– И что?
– Да ничего.
Пальцы отшибаешь. Уф... Ну хватит!
Убедившись, что время стояния на кулаках истекло, Буслаев сел и отряхнул с костяшек пальцев вдавившиеся в них крошки.
– Ну и неряха этот Эссиорх! Интересно, он хотя бы подозревает о таком прогрессивном изобретении человечества, как пылесос? На худой конец, существует веник! – сказал он.
Даф хотела вступиться за своего хранителя, то тут что-то, прячущееся в кармане джинсов, настойчиво обожгло ей бедро.
