– Вот интересно! С какого перепуга ты ее пускаешь? Эту бледную моль, эту кривоногую каракатицу, эту плоскогрудую селедку…
– Усохните! – лениво ответил охранник, открывая передо мной зеркальную дверь.
Я вошла внутрь, гордо подняв голову. Охранник в клубе меня узнает и впускает! Мелочь, конечно, а все же приятно. И ничего я не кривоногая. Сами такие.
Но вот интересно – почему он все же меня впустил? Мелькнула мысль, что узнал-то он не меня, а ту Жанну. Хоть мы и не очень похожи, в полутьме он вполне мог обознаться.
Тем более этот охранник явно не семи пядей во лбу.
Додумать эту мысль я не успела, потому что на меня обрушилась лавина музыки. Шквал музыки. Торнадо. Если, конечно, это можно было назвать музыкой. Во всяком случае, звучала она так громко, что думать стало невозможно."
"Я сняла куртку, убрала ее в сумку и огляделась.
Я оказалась в огромном круглом зале, полном людей, музыки и мерцающего, вспыхивающего, бьющего по нервам света. Люди двигались под музыку, некоторые – поодиночке, некоторые – парами или группами из трех-четырех человек.
Они не разговаривали – здесь это было невозможно.
Одна стена этого зала представляла собой огромное зеркало, от пола до потолка, в котором отражалась вся эта дергающаяся толпа, озаренная мерцающим светом.
Возле самого зеркала я увидела совершенно неуместное здесь существо – тщедушную старушку, облаченную во что-то немыслимо яркое, попугайской расцветки. Старушка, как и все в зале, тряслась под оглушительную музыку, но это было больше похоже не на танец, а на предсмертные конвульсии.
Казалось, сейчас у нее от слишком резкого движения отвалится рука или нога. Это зрелище было таким неприятным и тошнотворным, что я поскорее отвела глаза.
Очередная вспышка света выхватила передо мной запрокинутое, белое, как полотно, и неподвижное, как маска, женское лицо. Рядом с ней был мужчина на самом деле в маске – в такой же козлобородой и рогатой, как та, что светилась над входом в клуб.
Тут рядом со мной возник очень высокий и белокожий парень с бритыми висками и коротеньким хвостиком на темечке. Дергаясь в ритме музыки, он что-то мне сказал.
– Что?! – переспросила я как могла громко.
– Почему ты не танцуешь? – выкрикнул он в ответ.
– Я танцую! – отозвалась я. – Только под другую музыку, под ту, что звучит у меня внутри.
– А, круто! – ответил он и тут же исчез в толпе.
Я проводила его взглядом и двинулась вперед.
