— дед перестал качаться и с усилием потёр лицо руками, поднимаясь с места.
Кажется его мудрый, гладкий, как коленка, котелок потихоньку начинал варить.
Через минут пять шебуршения и ковыряния в карете, Мираз вернулся с самым растерянным видом.
— Ну, вы чего-то недосчитались из своих лекарственных запасов? — догадливо подсказала я.
— Да. Ридганда, а вы откуда?..
— Поняла уже. Уморить весь лагерь возможно было только чем-то из вашего арсенала.
А вчера Соррос по собственному побуждению взялся прибирать в дормезе. Чаёк, вот, опять же, услужливо на всех заварил. Так что, сложить два и два большого ума не надо.
— А… причём тут Соррос? — все вновь очнувшиеся непонимающе уставились на меня.
— Долго рассказывать. Для начала огласите, что пропало, и как теперь эту гадость нейтрализовать. Найдётся средство у многомудрого Мираза?
— Найтись-то найдётся. — старик повернул в обратную сторону, — Только что вообще… зачем? И, главное, как? — он медленно шаркал к карете, недоумённо пожимая плечами и эмоционально размахивая руками.
Дальше мархаратец долго колдовал над котлом с кипятком, изготавливая «противоядие» на весь обоз. Кряхтел, что-то бормотал, загибая пальцы, шипел, морщил лоб — голова иноземного доктора функционировала, но пока ещё со скрипом и большим сопротивлением. Остальные с нетерпением наблюдали за его манипуляциями, пока он насупленно не буркнул, чтобы ему не мешали.
Согласна. Если и так мозги работают с трудом, да ещё и над душой кто-то виснет — раздражает дико. Я раздала всем «живым» незамысловатые бытовые поручения и сама подключилась к делам, стараясь полезно скоротать время.
Когда спасительное зелье Мираза было готово и начало оказывать своё благотворное действие, старик сообщил, что из его закромов исчезло два сильнодействующих средства.
Одно — которое доктор в микроскопических дозах сыпал в питьё Рона на протяжении пути для качественного глубокого сна. Второе — очень дорогой и редкий порошок, который использовали в крайних случаях — добавляли в лекарство, если оно было совсем уж отвратительным на вкус, чтобы перебить горечь и обеспечить возможность вообще проглотить эту целебную дрянь.
