— Ну конечно, дед «навёл справки» в Хальдаде по поводу увиденных диковин, но даже ухом, молодец, не повёл на прозвучавшие ответы. Не выдал моего секретика. Просто сделал собственные выводы, о которых теперь и толкует. — подумала я.
— Теперь о волшебных предметах. — довольно кивнув на мелькнувшее в моём взоре понимание, почти торжественно продолжил он, — Шариал!
Если коротко обобщить, по его убеждению, наша бабуля была всего лишь умелым пользователем того, что уже кто-то создал до неё, поэтому на роль ведьмы не подходит.
А я, не имея даже ресурсов и знаний Идриль, как раз оной и являюсь. Вот такая диалектика.
Честно сказать, стало уже всё равно, как он там называет меня (лишь бы не горшком, и в печь не совал), разубедить всё равно не получалось, а вот за упоминание о шерле я вцепилась мёртвой хваткой.
— Вот! Давайте, пожалуйста, поподробнее о камне. Я совершенно не понимаю, как вернуть ему прежнюю силу. Прошу, вспомните, может быть, и на этот вопрос у вас отыщется ответ.
— А как же. — благостно улыбнулся мархаратец, — У старого Мираза мно-ого чего полезного хранится в лысой голове.
— он коснулся указательным пальцем своего высокого морщинистого лба.
— Ну и как?! — с нажимом вопросила я. Тут, понимаешь, от неведения изнемогаешь, а он там неторопливо наслаждается чувством глубокого удовлетворения от широты собственного кругозора, — Чем наполнить истощённый шариал?
— Собой. — важно ответил собеседник.
— Не поняла, как собой? — опешила я.
— Вы, ридганда Тина, связаны с этим камнем, он — ваш слуга.
— начал он.
— Скорее, друг и соратник. — поправила я. — Как-то так привычнее и честнее определять наши с ним отношения.
— Хм… — озадаченно промычал Мираз. — это многое объясняет, хоть и странно.
Постараюсь сейчас покороче, но не пояснить замешательства Мираза просто не могу. В этом мире взаимодействие с редким мистическим шариалом строилось по принципу джина — раба волшебной лампы и, собственно, хозяина самого запирающего сосуда. Камень служил владельцу, но не упускал возможности напакостить, используя для того любую оплошность своего господина.
И никогда не был жертвенным. Мой талисман в этой аналогии походил на джина освобождённого, решившего добровольно остаться с человеком, давшем ему «вольную», и помогать уже исключительно из дружеских побуждений. Сие сравнение весьма приблизительно и использовано исключительно для простоты понимания.
Так вот, кулон отдал силы по доброй воле, и вернуть его к прежнему состоянию могла только я — отдав свои.
