Это длилось секунды, но для меня они растянулись в вечность, словно каждое движение давалось с гигантским трудом, а окружающий меня воздух сделался настолько густым и вязким, что физически мешал дойти до нужного места.
В каком-то почти отчаянье я выставила перед собой манипулятор как щит, отделяющий меня от зрителей.
Затем нашла глазами командира ""Невуса"", криво улыбнулась ему, совершенно неграциозно приземлилась на высокое сидение, установленное специально для меня андроидами-помощниками во время речи шефа ровно посередине платформы, прямо по центру светового пятна, положила инструмент на колени, открыла рот и.
..
... не смогла сделать абсолютно ничего. Не начать играть. Не начать петь.
Горло свело спазмом, в глазах заплясали мушки, сердце заколотилось, как сумасшедшее.
Тихо. Вокруг стало так пугающе тихо, что был слышен шум систем жизнеобеспечения фрегата."
"О, космос, я не смогу. Я не справляюсь. Я снова застыну статуей, а потом в панике ринусь прочь, чтобы не слышать смешков и улюлюканья.
“Давай же. Ну, давай. Не бойся, Лали. Музыка внутри тебя, просто дай ей вырваться на свободу.”
“Ой, не будите тумэ ман молодого. Ай, да пока солнышко ромалы не взойдёт.”
Затянула я слегка дрожащим тихим голосом первое, что пришло на ум, хотя изначально планировала начать вообще не с этого романса.
С непривычки пропевать слова на старом сигойном языке было очень тяжело, но зато я смогла сконцентрироваться на правильной артикуляции и тем самым немного снизить градус своего волнения.
Пальцы сами автоматически в нужной последовательности перемещались по сенсорам ладов, порхали по пластинам струн.
Я смотрела на изумлённого полковника Полякова, жадно наблюдающего за моей игрой, прислушивающегося к каждой пропетой фразе, впитывающего и пропускающего через себя созданную моим голосом и моими руками музыку.
С каждым новым выходящим из-под моих пальцев звуком его лицо все отчетливее наполнялось блаженством, становилось мечтательным и отрешенным от реальности.
“Так вперед за сигойнской звездой кочевой, Где планеты становятся в ряд.”
Голос постепенно выровнялся, перестав испуганно сипеть и неуверенно дрожать, обретая объем, насыщенность и глубину, снижаясь в привычную мне тональность и становясь все проникновеннее и эмоциональнее.
Я с удивлением ощутила, как тело постепенно расслабляется, а сердце больше не пытается выпрыгнуть из грудной клетки.
“Ай, нэ, нэ, нэ, да, нэ, нэ, нэ”
Нога притоптывала в такт песни.
