Противостояние, начавшееся сегодня утром, продолжалось. Ирэн из кожи вот лезла, доказывая мне, что она ценный работник и что с расследованием справляется ловчее, чем я. Я ничего не имел против этого, но ее версию с Фатьяновым не принял. Ирэн, в отместку, должна отбросить мою версию с фотографией Блинова. Истина сейчас не играла для Ирэн особой роли. Принцип – вот идол, на который она молилась.
– Блинов? – еще раз произнесла она, но уже с хорошо заметными нотками скептицизма. – Глупость какая! Блинова Тося придумала, как повод, чтобы прийти к нам в агентство и выкрасть договор Фатьянова…
Я не стал слушать все ту же песню на тот же мотив.
Сейчас ее слова были лишь оболочкой, прикрывающей воспаленное тщеславие. Но тем не менее Ирэн не сильно раздражала меня и почти не тяготила. Она была достаточно умной и самоотверженной девчонкой, и на всем Побережье у меня не было никого, кроме нее, кому бы я мог довериться, как самому себе. И еще мое снисхождение по отношению к Ирэн подкреплялось твердым убеждением в том, что женщины на протяжении всей своей жизни скрытно или явно, косвенно или непосредственно, коварно или с достоинством борются с мужчинами, не желая прощать им природой определенное неравенство.
Глава 14
ГРАНАТОМЕТ С ПРОБКОЙ
– Здесь он нам совершенно не опасен, – сказала Ирэн. – Столько народа! Он не посмеет выстрелить…
Мы сидели в открытом кафе под большим красным зонтом. С искусственной террасы, на которой стоял стол, набережная просматривалась не хуже, чем море со спасательной вышки.
С каждой минутой темнело. Набережная вспыхнула разноцветными огнями. Излучая свет богатой и праздной жизни, к причалу медленно швартовался большой круизный лайнер. Со всех сторон неслась музыка."
"Ирэн впервые угощала меня за свой счет. Вот уже сутки, как она содержала меня. Я не испытывал по этому поводу никаких комплексов, и все-таки аппетита не было, и я с трудом справлялся с жаренной на гриле отбивной.
Было без двадцати минут восемь. Мой мобильный телефон лежал рядом с тарелкой, словно экзотическое блюдо, которое я оставил на десерт.
Прошло уже десять минут, как я включил его.
– И сзади он не сможет к нам подойти незаметно, – сказала Ирэн, кидая кусочек свинины под стол, где давно паслась бело-рыжая кошка. – Там клумба и барная стойка.
По мере того, как время приближалось к восьми, Ирэн все более заметно нервничала. И хотя она изо всех сил пыталась казаться веселой и раскрепощенной, ее завидный аппетит выдавал бурлящие в душе чувства.
