Мы находились в глубокой ложбине, закрытой с трех сторон и оттого похожей на окоп для какого-то необыкновенно огромного танка, и тяжеловесные тела пологих гор подпирали горбатыми спинами щедрое на звезды небо. Теплый воздух был насыщен запахами пыли и пряностей. Ковровая трава пружинила под ногами, притягивала к себе, обещая комфорт и покой. Я сел, потом лег, раскинув руки и ноги, и уставился на звезды.
Неслышно ко мне подошла Ирэн. Она встала передо мной, загорелая, в черном платье, а потому невидимая, бесплотная, напоминающая тень без объема и тепла.
Царица ночи! Опустилась на колени и замерла. Глаз не видно, лица не видно. О чем думает, куда смотрит – загадка.
– Теперь он начал убивать тех, с кем я общался, – произнес я. – Гадкое чувство. Словно я прокаженный: к кому прикоснусь – тот обречен… Без Федьки мне теперь конец…
– Нам конец, – поправила Ирэн. – Нам.
Опять эта жертвенность! Никуда от Ирэн не скроешься. Залез на плаху, но не успел рассмотреть ее как следует да примериться к ней, как моя очаровательная коллега тут как тут: я с тобой! А ведь могла сказать: да, Кирилл, ты вляпался! Как я тебе сочувствую! И что ты теперь будешь делать? Как дальше жить думаешь? Все время в бегах?
Мобильник, который я машинально затолкал в карман (лишь бы с глаз долой!), мешал мне наслаждаться ровным и мягким рельефом альпийского луга.
Пришлось ухватить его за антенну, словно таракана за ус, и вытащить.
– Ну что, стукач? – спросил я, обращаясь к трубке. – Передал убийце все мои разговоры с Федькой? Позволил мокрушнику подслушать нас? И что теперь с тобой делать? В землю закопать или камнем разбить?.
. Молчишь!
– Ты думаешь, что убийца подслушал ваш разговор?
– А как еще он мог узнать, что Новоруков ждет меня на мосту? – спросил я и сам ответил: —Никак не мог. Никак! Ни одна живая душа на свете не могла знать, что на этом проклятом мосту я должен был передать Федьке пистолет. Но этот подонок на «Лендкрузере» узнал! Он подслушал! Он все время шел по моим следам, словно по радиомаяку! Его «Лендкрузер», наверное, набит подслушивающей и пеленгующей аппаратурой.
Гениально! А я не догадался вовремя выключить мобильник. А выключил бы – остался бы Федька жив, и я бы пулю не поймал…
Горький комок подкатил к горлу. Глаза потяжелели, наполнились слезами, словно я стоял у дымного костра. Ирэн нашла в темноте мою руку, слегка сжала ее. Успокаивает! Зачем меня успокаивать? Я ведь не ребенок, страхи которого так легко развеять, убедив, что Карабас Барабас – это сказка.
