Насмешка судьбы: этим пистолетом сегодня пользовался убийца, которого я должен найти, и пользовался я, которого убийца хочет убить. Пистолет предан и продажен, как забитая дворняга. У кого в руках, тому и служит. Более дерьмового куска металла, чем оружие, человечество не создавало… Я замахнулся, чтобы отправить пистолет в придорожные кусты, но вдруг передумал. Кинул его под ноги.
– Зачем он тебе? – едва ли не со слезами в голосе спросила Ирэн.
Глупый вопрос – зачем пистолет? Чтобы орехи колоть.
Мы поднимались вверх – поворот за поворотом, поливая светом фар придорожные кусты и тощие запыленные акации, неутомимо, целеустремленно, словно божья коровка, ползущая по травинке на ее высшую точку, чтобы там расправить крылышки и взлететь.
Ирэн крутила руль в ровном ритме: влево, вправо, влево, вправо, и это чем-то напоминало танец за банкетным столом, когда гости пьяны, ленивы и неповоротливы, а музыка заставляет двигаться, хоть как-нибудь, хоть не отрывая зада от стула…
Свет выхватил из темноты грунтовку, которая тонкой ветвью отходила от ствола.
Дорога виноградарей. Каждую весну ее прокладывают по-новому и ведут ее к виноградникам. А там она блекнет, уходит на нет и теряется в выжженных ложбинах между пологих гор. На мелком щебне, который покрывал ее тонким слоем, не остаются следы. Лучшего места, чтобы спрятать «Опель», трудно найти.
– Сворачивай на грунтовку!
Ирэн кивнула, будто хотела сказать: конечно, надо уходить с шоссе, я уже сама об этом подумала. Не снижая скорости, «Опель» съехал с асфальта.
Шины зашуршали о гравий, поднимая клубы серой пыли. Лучи фар превратились в два мутных конуса. Видимость упала до нескольких метров. Мы мчались как в тумане. Под колеса кидались бугры и кочки, затопленные черными тенями, словно дегтем. Из мутного мрака на нас надвигались ряды белых опорных столбов, переплетенных проволокой и кудрявыми змеевидными лозами. «Опель» жалобно визжал, рычал, подскакивал на дорожных неровностях, словно измученное жестоким погонщиком вьючное животное. Ирэн с искаженным от напряжения лицом крутила руль, и мне казалось, что она пытается удержать за рога разъяренного быка, а он сердито крутит головой, не желая подчиняться.
"
"Дорога вильнула в сторону, огибая виноградник, и машина по инерции проехала еще несколько десятков метров по жесткой и короткой, как щетина, степной траве. Ирэн затормозила, затянула ручник и заглушила двигатель. Минуту мы сидели молча в полной темноте и тишине, потом я открыл дверь и вышел из машины.
