– А ты будь реалисткой!
– Я была реалисткой целых три дня, но наше расследование зашло в тупик!
– И потому решила потешить себя сказками?
– Потому я решила отработать даже самые невероятные версии!
Мы бы еще долго ругались в таком тоне, если бы не пришли санитары и не увели Ирэн на рентген. В ее отсутствие мне вкатили лошадиную дозу антидепрессантов, отчего мне вскоре стало все до глубокой фени, и я уснул крепким сном без сновидений.
Глава 22
ПОД СОФИТАМИ
Я проснулся всего за несколько минут до того, как наш теплоход прижался бортом к причальным амортизаторам и матросы принялись ловко наматывать концы швартовов на кнехты.
В каюте царил полумрак, и по белым стенам скользили отблески прожекторов и фонарей набережной. Снаружи доносился скрип канатов, короткие команды и металлический лязг трапа. Я сидел на кровати, свесив ноги, зевал и чесал затылок.
Ирэн, накинув на плечи одеяло, стояла у окна и смотрела на суету.
– Как много людей, – произнесла она. – С фотоаппаратами, с камерами… Приходил профессор.
Сказал, что нас положат в больницу.
– Надолго?
– Пока память не вернется.
– Значит, надолго, – пробормотал я и поднял с пола кирзовый стоптанный ботинок. – Это что?
Ирэн обернулась.
– Это тебе матросы презентуют… Ты выспался?
– Не знаю. Такое ощущение, будто башка песком забита.
Я нахлобучил ботинки на босые ноги. Кажется, на два-три размера больше, чем надо. Но это как-никак презент, значит, ворочать носом не полагается.
Сон жирной чертой отсек прошлое от настоящего. Утрамбовал, спрессовал яхту, обломки самолета, скоростной катер, пьяного капитана, оранжевый плот с двумя бутылками пресной воды и фонариком без батареек, упаковал в коробочку и преподнес мне.
Разбирайся сам, дорогой Кирилл Вацура, со своей жизнью!
Мне было очень тяжело на душе. Я бродил по сумрачной каюте и вспоминал Федьку Новорукова. Если бы он был жив! Если бы я знал, что он сейчас стоит на причале в темном пиджаке, под которым не угадаешь наплечную кобуру, и, не выдавая себя, смотрит на трап, и наши взгляды вдруг встретятся, и он едва заметно кивнет мне, сведет черные брови к переносице, и в его красивых выразительных глазах я увижу понимание и поддержку.
Это был единственный человек, который мне верил и который мог дать надежду на благополучное завершение мрачной истории.
– Нас зовут! – оторвала меня от воспоминаний Ирэн.
В дверях стояли санитары. Здоровые плечистые парни, каким разве что в психиатрической лечебнице работать, в отделении буйнопомешанных.
