– Что? – спросил министр у человека, понимая, что без приглашения зайти сюда можно было лишь по причине, из ряда вон выходящей.
Человек поднял кусок металла и обвел пальцем отверстие.
– Это пробоина от стального шарика диаметром два сантиметра, какие обычно используются в качестве начинки для ракет класса «земля—воздух», – доложил он.
Министр пытливо взглянул в глаза генерала. Тот взял обломок, покрутил его в нервных пальцах и пожал плечами.
– Невероятно… – пробормотал он, не в силах поднять глаза. – Просто невероятно… Но это мог быть шарик от обыкновенного подшипника, которых в узлах и агрегатах самолета сотни!
– Не рассказывайте нам сказки, генерал! – жестким голосом ответил министр.
– Кто, кроме вас, мог еще сбить самолет? Вы проводили учения с боевой стрельбой! Вы запускали по целям ракеты! Именно в это же время самолет пропал с экранов радаров!
Министр замолчал, полагая, что он поставил точку в расследовании инцидента, и в сопровождении клерков быстрыми шагами направился к выходу из каюты.
Военные с угрюмыми лицами торопливо расступались перед ним. Громко хлопнула дверь.
Генерал, насупив брови, снова повернулся ко мне. Не исключая, что он сейчас кинется на меня, я на всякий случай сжал кулаки.
– Вы понимаете, что это невозможно? – устало и обреченно произнес он. – Даже если предположить ошибку в определении цели, то все равно наши ракеты не могли долететь до этого места. Еще на полпути у них бы закончилось топливо.
Я смотрел на него с сочувствием. Генерал в какой-то степени был моей родственной душой.
Он, как и я, был уверен в своей невиновности и тоже искал себе алиби. Но я ничем не мог ему помочь. То, что я рассказал министру, было правдой: самолет действительно взорвался и развалился еще в воздухе – ни больше ни меньше. А количество топлива в ракетах, радиус их действия, секторы стрельбы и прочие нюансы меня вовсе не волновали. Над этим пусть ломают голову эксперты.
Наверное, генерал по моим глазам догадался, о чем я думаю. Он скорбно и с пониманием кивнул, вздохнул и пошел к выходу.
Офицеры на цыпочках последовали за ним. Это было похоже на траурную процессию, на прощание с умирающим военачальником, роль которого, разумеется, играл я.
Я провожал глазами мундиры, которые толпились у двери, с нетерпением ожидая, когда мы с Ирэн останемся наедине и сможем обсудить наши действия в перспективе. Но тут вдруг моя компаньонка проявила инициативу.
– Генерал, не могли бы вы задержаться? – звонко сказала она.
