– Сейчас приплывут спасатели… Нам надо немного продержаться…
Но она не открывала глаз, крутила головой, кашляла и снова глотала воду. Я посмотрел по сторонам. Может, уцелел капитан? Мне страшно было думать о том, что жизнь Ирэн зависит сейчас только от меня и что рядом с нами нет никого, кто бы мог нам помочь… Но нет, несчастного капитана не видно. Только волны вокруг и мусор. Обломки самолета и вещи пассажиров смешались с обломками яхты. Морское кладбище. Мы с Ирэн дополним список погибших.
Нам недолго осталось барахтаться в воде. Еще две-три минуты, и Ирэн не сможет держаться на поверхности и, словно обломок яхты, потянет меня за собой в глубину.
– Ирэн, постарайся лечь на воду!
– Кирилл, я тону… все… я больше не могу…
Я ударил ее по щеке. Ладонь прошла по мокрой коже касательно, удар получился символическим, но все же Ирэн разжала пальцы, выпустив мой рукав. Я немедленно схватил ее за плечи со спины и потянул на себя, заставляя лечь на воду.
Ирина бездумно сопротивлялась и отчаянно лупила по воде руками.
– Успокойся! – кричал я ей на ухо. – Мы не утонем! Нас обязательно спасут!
Не знаю, верил ли я сам в то, что говорил. Мы находились очень далеко от берега. Спасатели, испорченные нищенской зарплатой, могли до сих пор собираться у причала. Диспетчер, которой я передал координаты, могла неправильно записать цифры, перепутать градусы с минутами. В конце концов, прибор, по которому я определил координаты, мог быть неисправным.
А это значило, что помощь прибудет очень, очень не скоро.
Ирэн успокаивалась и с каждым мгновением лупила руками по воде все реже. Мы лежали на воде, и я слегка придерживал ее за плечи. Над нами кружили чайки, но уже тихо, без крика и гомона. Некоторые из них вдруг срывались в пикирование, нацелив длинный и острый клюв прямо на нас, а потом резко гасили скорость, выпрямляли белую грудку, вскидывали вверх головку и, нагнетая воздух мощными крыльями, повисали над нами.
Разглядев, что мы живые люди, а не мертвые рыбины, чайки распрямляли свои длинные угловатые крылья и, едва не касаясь ими воды, улетали прочь… Я смотрел на них сквозь радужные круги. Капли воды на моих ресницах отражали солнце. Странное равнодушие и оцепенение охватили меня. Наверное, человек не может бесконечно переживать, кричать, волноваться. Когда-нибудь наступает предел, и его эмоции иссякают.
