Народ у нас в хате нервный, могут заточкой брюхо расковырять. О тебе отпишу в «индию», как они решат, так и будет. Вон твой шконарь, — указал взглядом Мартын на место почти у самой двери. — На большее тебе претендовать не приходится.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарил Чертанов и, не замечая едких улыбок, направился к своим нарам."
"«Индия» особое место на киче. В ней содержатся самые авторитетные блатные. В этот раз ее заняли два законника: Смолин, погоняло Смола, и Бурков, известный в уголовном мире больше как Скок.
Оба из Южной Сибири, славившейся крепкими воровскими традициями, а потому в понятия они вникали глубоко и основательно. Камера соединялась со всей тюрьмой невидимыми нитями. Здесь находился мозг тюрьмы, ее сердце. И здесь же вершился высший арбитражный суд. Одной лишь строчки уважаемого вора было достаточно, чтобы навеки обвенчать беспредельщика с Парашей Ивановной, а босяка правильного — возвести до смотрящего хаты.
У самых нар Чертанов обернулся. Взгляды их встретились.
— У тебя есть шанс, — ответил на его немой вопрос Мартын.
— Но не думай, что он большой. В «индии» ведь тоже не любят ментов.
* * *Возвращение Варяга в Россию прошло без излишней помпы. В Москву он приехал невидимкой, поездом, растворившись среди массы мешочников, делавших свой небольшой бизнес близ западных границ России. Сопровождение было невелико: двое парней, еще год назад служивших в десятом управлении. Скорее всего, они даже и не подозревали, кого им приходится охранять, и воспринимали Варяга как коммерсанта средней руки, вознамерившегося пробиться в элиту отечественного бизнеса.
Иначе чем объяснить его желание разъезжать на бронированном «Мерседесе» и иметь двух телохранителей высочайшего класса, услуги которых обходятся весьма недешево?
Впрочем, в этом мире все перепутано, и они сами могли привести немало примеров, когда самые настоящие миллионеры жили в обыкновенных коммуналках с пьяницами-соседями, а чемоданы с долларами хранили за тоненькой дощатой дверью, которую мог отомкнуть даже начинающий домушник.
Варяг поселился в Малаховке под крышей самого обыкновенного бревенчатого дома с небольшим участком, большую часть которого занимал английский газон. В центре газона стоял складной белый стол, окруженный плетеными стульями. Частенько странный хозяин этой избы садился за стол и, опершись локтями о его пластиковую поверхность, выкуривал сигарету. Соседи с интересом посматривали на этого моложавого мужчину, гадая, чем привлекает его скучноватая дачная жизнь.
