И только когда ожидание изрядно перевалило за рамки приличий, полковник Елизаров бросил строгий взор в сторону Чертанова и произнес равнодушно:
— Что же вы стоите, майор? Проходите, присаживайтесь…
Чертанов лишь усмехнулся. Попробуй он без разрешения занять свободный стул, интересно, по какой шкале баллов можно было бы оценивать полковничий гнев? Уверенно стуча каблуками, он пересек кабинет и расположился через стул от начальника. Он вел себя совершенно раскрепощенно, как человек, убежденный в собственной правоте.
Даже его улыбка выглядела снисходительной, как будто своим присутствием он оказывал полковнику одолжение.
— Вы знаете, почему я вас вызвал? — спросил Елизаров.
Чертанов пожал плечами:
— Понятия не имею, товарищ полковник.
— Разве Крылов вам ничего не рассказывал?
— Нет.
— Ну да, конечно, — согласился Елизаров, присматриваясь к Чертанову. Наглым типом назвать его нельзя. Раскованный? Пожалуй. Но опять-таки в рамках дозволенного. Тонко чувствует ситуацию. В целом у полковника Крылова довольно сильные кадры.
Умеет подбирать сотрудников.
— Мне тут сообщили, — скучно сказал Елизаров, — что во время осмотра места убийства на Рязанском проспекте вы как-то уж слишком нервно вели себя. С чем связан ваш эмоциональный срыв?
— А-а, понимаю, прокурорский сотрудник пожаловался. Да, собственно, никакого срыва и не было, товарищ полковник, — сдержанно начал Чертанов. От его улыбки и следа не осталось, словно ее никогда не было. — Просто мне не нравится дилетантство во всех его проявлениях.
Если человек ни черта не смыслит в оперативно-разыскном деле, то должен хотя бы не мешать тем, кто на этом собаку съел. Ну, я и не выдержал, сорвался, кажется, даже прикрикнул на него, а он тут же жаловаться побежал.
Полковник Елизаров продолжал изучать Чертанова. Спокоен до неправдоподобия. Любой на его месте хотя бы разнервничался — все-таки не в богадельню пришел, а в отдел внутренних расследований, а он, видишь ли, скучает. Так могут вести себя или полнейшие идиоты (к коим Чертанова отнести невозможно), или превосходные артисты.
— Кстати, насчет собаки, — нахмурился Елизаров. — Я, конечно, понимаю ваше возмущение. Но как вы оцените тот факт, что собака набросилась именно на вас после того, как ей дали понюхать свитер? Ведь собака, так сказать, незаинтересованное лицо. Следовательно, этот свитер ваш или вы его держали в руках. А нашли его…
— Этот свитер не мой, — перебил полковника Чертанов. — Если он и побывал у меня в руках, то я его не запомнил.
