Некоторые виновато семенили к двери, как будто несли на плечах груз своих прегрешений. Другие просто пятились, заискивающе глядя в лицо. Третьи, к которым принадлежал нынешний свидетель, шли к выходу с чувством выполненного долга.
Дождавшись, когда дверь захлопнется, Михаил Михайлович взял телефонную трубку. Он уже давно усвоил, что большая руководящая должность, кроме обязательного спектра профессиональных качеств, требует еще и дипломатического чутья. Так уж сложилось в милиции, что ключевые посты, как правило, занимают люди с хорошими физическими данными, чей рост может с успехом поспорить с водонапорной башней, а людям его комплекции требуются незаурядные способности, чтобы шагать вровень с ними.
Одним умом здесь не обойтись, тут необходима дипломатия.
Вместе с тем его должность — не сладкий пряник, а черствый сухарь, о который пообломали зубы множество недоброжелателей. Невозможно ведь для всех быть добреньким, кому-то приходится и холку намыливать. С этими мыслями Елизаров набрал нужную комбинацию цифр.
— Да, — раздался глуховатый голос Крылова.
— Геннадий Васильевич? — жизнерадостно поинтересовался Елизаров. — Узнал?
— Да разве тебя забудешь? — искренне удивился Крылов. — У тебя ко мне дело?
— Не дело, а так, пустячок.
— Слушаю, — тон Геннадия Васильевича сделался настороженным.
— Майор Чертанов у тебя ведь работает?
— Да, в моем отделе. А что?
— Не хочу тебя расстраивать, но мне кажется, он попал в неприятную историю.
— Вот как?
Крылов нахмурился. Сердечный тон собеседника означал, что материалов у него значительно прибавилось с того момента, как Чертанов был «задержан» ищейкой на месте преступления.
— Я об убийстве на Рязанском проспекте.
— Это я уже понял. Что дальше?
— Тут выяснилось, что незадолго до убийства майор Чертанов действительно приходил к покойному, хотя он усиленно отрицает этот факт… Сам понимаешь, я не утверждаю, что именно он убийца, но совсем не исключаю, что твой подчиненный был последним, кто видел Сдобина живым.
— А может, майор просто на кого-то похож? — не раздражаясь и не повышая голоса, произнес полковник Крылов.
Он давно научился сохранять если не полнейшее спокойствие, то хотя бы его видимость.
— Мне тоже хотелось бы так думать, — закручинился Елизаров, — но он опознан десятком свидетелей. А потом здесь есть еще один нюанс. В комнате убитого повсюду его «пальчики». Даже там, где, казалось бы, их быть не должно.
— Например?
— На пустых бутылках из-под вина и водки, которые стоят в чулане.
