И сначала щемило остро, невыносимо прямо, жить без неё не хотелось, а потом прошло, словно ничего и не было.
— А долго вы встречались?
— Пару месяцев.
— А почему расстались? Потому что мама узнала?
— И да, и нет. Надо было определяться: или там, или здесь. На два дома жить — это не по мне. Да и маме, я сам сказал. Этого она мне и не смогла простить до сих пор. Говорит: «Лучше бы я не знала. И не узнала никогда». Но я иначе не мог.
«А если бы я не знала?» — подумала Аврора.
Если бы всё осталось по-прежнему? Хотела бы она и дальше так жить, в счастливом неведении? Чтобы очередная юная модель, приходя в клинику, смеялась ей в лицо, а она не понимала почему? Или лучше, как сейчас: боль, ад, развод, пусть горькая, но правда?»"
"Впрочем, какая же это правда.
Ни сожалений, ни раскаяния — Романовского просто сдали, сам бы он ни за что не сознался. Говорят, раскаяние, когда нет выбора — с петлёй на шее, под дулом пистолета или гнётом доказательств — это не раскаяние, это трусость.
— А если бы ты ушёл, как думаешь, пожалел бы? — всматривалась Аврора в небритое неулыбчивое лицо отца.
Глава 39
— Этого я знать не могу, как бы оно сложилось, — размахнулся он, забрасывая снасть. — К худшему ли, к лучшему, — забросил, тяжело вздохнул.
— Долго болело?
Отец сел, на руку Авроры опустилась его горячая мозолистая ладонь.
— Долго ли, коротко, а отболело. И у тебя отболит. Вот что я тебе скажу: не слушай никого, ни мать, ни подруг, ни мужа. Не им жить твою жизнь — тебе. И если тебе поперёк души такая жизнь — уходи и не оглядывайся.
Легко не будет. Будет горько, трудно, тоскливо. Но потом обязательно пройдёт. Всё проходит. Всё.
Его пальцы сжали её руку.
— Спасибо, пап. За совет. За то, что ты на моей стороне.
— Я всегда на твоей стороне, какой бы решение ты ни приняла. Ты же моя девочка, — улыбнулся он, похлопал Аврору по руке. И вдруг резко встал: — Ох ты ж!
Удилище согнулось, леска натянулась струной.
— Верхогляд, — радовался отец, вытянув на берег рыбину. — Да ты посмотри какой здоровый.
Ну-ка сфоткай-ка меня с ним. Да тащи безмен, завесим.
Аврора подумала, будь у неё сын, как бы он сейчас радовался вместе с дедом, как бы они все вместе ездили на рыбалку, как бы дед его учил, трепал по голове, подбадривал. И, может, не чувствовал бы себя таким одиноким, как сейчас, как и она.
Может, и правда, всё, что ни делается — к лучшему. И конец — это всегда начало чего-то нового. Может, ей суждено было встретить Кораблёва?
Демьян. В груди заныло.
