— Именно так я и говорю пациентам на консультации, — она горько усмехнулась. — Но край всё равно подшивается, прокалывается иглой, стягивается нитью. И я уже заканчивала шить, делала ревизию полости, когда поняла, что, видимо, повредила крупный сосуд.
Глава 32"
"— Видимо? То есть ты не уверена?
— Я уже ни в чём не уверена, Демьян. Я вызвала сосудистого хирурга сразу, как увидела гематому. Он принял решение вскрывать брюшную полость, с этого момента женщина уже была обречена. Любой разрез, любое лишнее повреждение — и кровь не остановить.
— А заключение судмедэксперта?
— Ну ты же наверняка читал. На него ссылались все кому не лень, — Аврора сцепила пальцы. — Операцию нельзя было проводить в принципе. Низкие показатели сворачиваемости, большой риск кровотечения. Был ли повреждён сосуд на этапе доступа в брюшную полость, в процессе манипуляций или потом, когда для ликвидации забрюшинного кровотечения был грубо выделен и, возможно, ещё больше травмирован, трудно определить.
Но это уже и неважно. В любом случае Марину Островскую убило моё решение.
— Я думаю, адвокат с этим разберётся. И спросит, что тебе хотела сказать подруга.
— Думаю, то же, что и все: мне жаль, — горько усмехнулась Аврора.
— А у меня стойкое ощущение, что тебя подставили.
— Как? Кто? Зачем?! — Аврора взмахнула руками.
— Умная, успешная, талантливая. Жена владельца клиники. Тут правильный вопрос не «кто?», а «почему?». У хирургов, наверное, конкуренция не меньше, чем у актёров или певцов.
— У хирургов, — Аврора включила чайник. Тумба удобно ткнулась в низ спины, когда она развернулась. Сложила руки на груди. — Я обычный хирург, Демьян. Скажу больше, раз уж ты заговорил про певцов, по аналогии я исполнитель одной песни. Уже не первый год в клинике я провожу только одну операцию — СЛИВ, рукавную гастропластику. Да, как и в любом деле, есть выдающиеся хирурги. Светочи, флагманы, подвижники. Есть рядовые, которые каждый день добросовестно делают свою работу.
А есть я, которая выбрала, что ей нравится. А поскольку мой муж — действительно владелец клиники и к тому же не хотел, чтобы я вообще работала, то позволил мне оперировать, что нравится. И мне нравилось. Чистенько, аккуратненько. Люди быстро идут на поправку, худеют, радуются. Никто не умирает. И вдруг…
— Это первый твой погибший пациент? — Демьян встал. Размял плечи. Хрустнул шеей, проходя по комнате.
— Не считая тех, что были на скорой.
