Он сидел всё там же, слева от неё на диване, стараясь не попадать в объектив камеры, потягивал пиво, слушал, иногда негромко комментировал.
— А какие показатели были у погибшей Островской, помните? — спросил адвокат. — Те, которые вы видели, когда принимали решение оперировать, — неожиданно уточнил он.
Аврору прошиб озноб.
«К чему он задал этот вопрос? Почему засомневался? Что я просмотрела?»
— Ну, если постараться, — нахмурилась она.
Красин заглянул в бумаги.
— Давайте так. Если я спрошу, почему вы отклонили операцию Маргариты Петровны Князевой? Что вы мне ответите?
— Белок в моче, повышенные лейкоциты, — выдохнула Аврора.
Адвокат утвердительно кивнул.
— А Ивановой? Ариадне Алексеевне?
Демьян резко дёрнулся, облился пивом, чертыхнулся, сел.
— Ивановой? — тихо переспросил он, оттягивая на груди промокшую рубашку.
Аврора подняла палец, давая понять, что он ей мешает.
— Давление. Сто сорок на сто и не снижалось, — ответила она.
— А у Марины Михайловны Островской?
— Изначально было высоковато давление, но с анализами всё хорошо.
Она пришла на консультацию уже с результатами лаборатории, и я отправляла её вторично, в том числе на коагулограмму и биохимию, и оба раза все показатели были в норме. Тромбоциты по нижней границе — припомнила Аврора, — но во время менструации их уровень обычно снижается. А у неё как раз…
Адвокат кивнул. По его бесстрастному лицу невозможно было понять, что хорошо, что плохо. А уж к чему могут придраться в суде, Аврора боялась и думать. Согласно обвинению, она пошла на неоправданный риск.
Потрясённая смертью человека, она до сих пор не понимала, что сделала не так.
В окровавленной одежде, после того как плановая лапароскопическая операция превратилась в лапаротомию — разрез брюшной стенки, открылось кровотечение, был вызван сердечно-сосудистый хирург, затем бригада реанимации, и они ничего не смогли сделать, Аврора сидела на полу в коридоре, схватившись за голову, перебирала в памяти каждый момент, где могла ошибиться, и не понимала.
Позже документы изъяли, и она уже ничего не могла перепроверить.
Да и думать трезво уже не могла, особенно после встречи с родителями погибшей женщины, с её лучшей подругой…
Глава 31
— Аврора Андреевна, — вывел её из задумчивости адвокат. — Вы что-то вспомнили?
— Я? Нет, так, пустое, — отмахнулась она.
Но адвокат настаивал. И Демьян тоже утвердительно качнул головой.
— Её подруга, — сдалась Аврора. — Она приходила вместе с родителями. И мне показалось, что-то хотела мне сказать.
