Уж лучше умереть сегодня, чем жить в постоянном страхе по другую сторону Стены, пока кто-то не оборвет мою жизнь еще более жутким образом.
— У меня есть владения, — тихо и с неохотой сообщил фэйри. — Я позволю тебе жить там.
— С чего это вдруг такая доброта ко мне?
В моем положении вопрос был более чем дурацким, однако…
— Мало того что ты убила моего друга! — взбеленился фэйри. — И не просто убила. Ты содрала с него шкуру, которую продала на рынке, заявив, что он заслужил такую участь. За одно это я мог бы прибить тебя, ничего не объясняя.
Но я сделал тебе щедрое предложение. Неужели у тебя хватает наглости сомневаться в моем великодушии?
Мне показалось, что я прочла у него в мыслях: «Ну совершенно человеческое поведение!»
— Ты мог бы и не говорить про имеющуюся лазейку.
Я подошла к нему так близко, что его жаркое дыхание опаляло мне лицо.
Фэйри не способны врать, но они прекрасно умеют недоговаривать.
От моей наглости он снова зарычал.
— Я допустил глупость, забыв, сколь низкого мнения вы о нас.
Но неужели люди совсем перестали понимать милосердие и великодушие? — спросил фэйри. Его клыки торчали почти у самого моего горла. — Повторю тебе еще раз, дерзкая и глупая девчонка, но в последний. Или ты отправишься в Притианию и будешь жить в моем доме, отдавая свою жизнь за жизнь убитого тобою фэйри… или мы выйдем за порог — и я разорву тебя в клочья. Даже хоронить будет нечего. Выбор за тобой.
Отец прихромал ко мне. Его пальцы сжали мне плечо.
— Послушайте, добрый господин.
Фейра — моя младшая дочь. Умоляю вас, пощадите ее. Она — это всё… это всё…
Фэйри опять зарычал, и я не узнала, что же означало отцовское «всё». Но одна эта слабая попытка отца встать на мою защиту… для меня она стала ударом ножа в живот.
— Пожалуйста, — дрожащим голосом произнес отец.
Он и сам весь дрожал.
— Помолчи! — оборвал отца фэйри.
Во мне вдруг вспыхнула такая безудержная ярость, что я была готова ударить этого говорящего зверюгу ножом в глаз.
«Раньше, чем ты успеешь поднять руку, он перекусит тебе горло», — охладила мой пыл интуиция.
— Я могу достать золота, — заявил отец.
От его слов меня снова обожгло злостью. Где это он достанет золото? Отец не стыдился попрошайничать, но даже в лучшие времена ему подавали жалкие гроши. Зажиточные люди в нашей деревне — скупцы с черствыми душами. В детстве я верила, что чудовища водятся только по другую сторону Стены. Повзрослев, убедилась: их более чем достаточно и в мире людей.
