Мне не хотелось раздумывать о том, куда я ухожу и что он сделает со мной. Я оставила мысль о немедленном бегстве. Побег нужно тщательно подготовить.
Я побросала в мешок необходимую одежду и стала одеваться сама.
— Оленины вам должно хватить недели на две, — говорила я отцу. — Сначала ешьте свежее мясо. Остальное обязательно завяльте. Ты ведь умеешь готовить вяленое мясо.
— Фейра, — выдохнул отец.
— В моем ящике комода лежат деньги за проданные шкуры, — продолжала я, застегивая плащ. — Если тратить их с умом, месяца два сможете продержаться.
Только сейчас я подняла взгляд на отца, запоминая черты его лица. Слезы жгли мне глаза. Я поморгала, смахивая их, и стала натягивать свои далеко не новые перчатки.
— Когда настанет весна, начинайте охотиться. К югу от большой излучины Серебряного ручья полным-полно кроличьих нор. Попроси… попроси Икаса Хэла. Он научит тебя ставить силки. В прошлом году я научила его этому занятию.
Отец кивал, прикрывая рот рукою. Фэйри рявкнул, чтобы я поторапливалась, и вышел из дома.
Я не хотела его злить, но все же задержалась еще ненадолго. Мои сестры застыли, скрючившись возле очага. Казалось, они боялись шевельнуться и ждали, когда я уйду.
Не поднимая головы, Элайна прошептала мое имя. Я повернулась к Несте. Сейчас ее лицо было особенно похожим на лицо нашей покойной матери: такое же холодное и непреклонное.
— Как бы ни повернулась твоя жизнь, не вздумай выходить за Тимаса Мандрэ, — тихо сказала я. — Его отец бьет жену, и никто из сыновей даже не пытается вступиться за мать.
У Несты округлились глаза.
— Синяки и ссадины спрятать труднее, чем бедность.
Неста сжалась, но промолчала. Они с Элайной не произнесли ни слова. Я повернулась, готовая шагнуть в темноту, и вдруг почувствовала на себе отцовскую руку.
Я обернулась. Отец открывал и закрывал рот, из которого не вылетало ни единого слова. Фэйри, почувствовав, что я замешкалась, сердито зарычал. От его рыка задрожали стены.
— Фэйра, — наконец произнес отец.
Его руки обхватили мои пальцы, обтянутые потертыми перчатками.
В отцовских глазах появилась ясность и живость, которых я не видела очень давно. Случившееся словно встряхнуло его от многолетней спячки.
— Фейра, ты всегда была способна на большее. Эта деревня, ее жители… да и мы тоже… не годимся для тебя. — Он сжал мне пальцы. — Если тебе удастся бежать… если сумеешь убедить их, что выплатила долг, не возвращайся сюда.
Я не ожидала от него душераздирающих слов прощания, однако и таких слов тоже не ждала.
