В моих глазах не было ни слезинки.
«Хорошо, — похвалил Ризанд. — Смерь ее взглядом. Никаких слез. Дождись, когда вернешься в камеру». Лицо Амаранты стало бледным и понурым. Черные глаза потеряли блеск. Вопреки ее расчетам, я справилась с заданием и осталась жива. Я не превратилась в кусок жареного мяса, и пол ямы не залился моей кровью.
«Сосчитай до десяти. На Тамлина не смотри. Только на нее».
Я подчинилась. Его приказы были единственной силой, не дававшей мне разреветься в голос. А слезы бурлили внутри и требовали выхода.
Я заставила себя выдержать взгляд Амаранты: холодный, пронизывающий и полный древней злобы. Я его выдержала. Я сосчитала до десяти.
«Умница. А теперь — уходи отсюда. Не спрашивай позволения. Повернись и уходи… Хорошо. Иди к двери. Головы не опускай. Пусть толпа расступится и даст тебе дорогу. Не торопись. Иди с достоинством. Шаг за шагом».
Я слушалась Ризанда. Его приказы держали мой разум в узде. Караульные повели меня в камеру. Они по-прежнему не прикасались ко мне, а шли на некотором расстоянии.
Слова Ризанда звучали у меня в мозгу, не позволяя распасться на куски.
Его голос смолк, лишь когда за мной закрылась дверь камеры. Я рухнула на пол и дала волю слезам.
* * *"
"Я проплакала несколько часов кряду. Я оплакивала себя, Тамлина и даже свою несостоявшуюся смерть. Я плакала обо всем, что потеряла, обо всех больших и малых ранах — телесных и душевных. Часть меня, некогда полная света и красок, теперь была сумрачна и пуста. Я плакала и по ней.
Я не могла остановиться.
Слезы не давали мне дышать. Меня добивало сознание собственного бессилия. Мне не победить Амаранту. Хотя сегодня я и осталась жива, она, сама того не зная, одержала победу.
Она победила. По сути, я ее обманула. Амаранта это поймет и возьмет свое. Тамлин никогда не освободится, а меня ждет самая ужасная смерть, какая только существует. Я — безграмотная человеческая дура. Мои недостатки все-таки догнали меня. Эти подземелья станут моей могилой. Я больше не напишу ни одной картины и никогда не увижу солнца.
Я чувствовала, как вокруг меня смыкаются стены и опускается потолок, и хотела, чтобы меня раздавило. Хотела оборвать свое никчемное существование, не дожидаясь третьего задания. Меня сжимало со всех сторон, воздух покидал легкие, я не могла удержаться внутри тела — стены выдавливали меня из него. Я цеплялась за тело, но всякая попытка его удержать вызывала сильную боль. Все, чего я хотела, все, чего осмеливалась хотеть, — это тихой, легкой жизни.
