Он и не думал закрываться. Значит, привиделось.
А если попробовать первый рычаг? Я протянула руку к нему. Боль. На глаз я уже не смотрела.
Оставался третий. Прикосновение к нему не вызвало никакой боли. Пальцы коснулись каменной рукоятки. Я взглянула вверх. Решетка висела уже в четырех локтях. В просветах между прутьями я поймала взгляд фиолетовых глаз с крапинками звездного блеска.
Я потянулась к первому рычагу. Снова боль. А возле третьего…
Лицо Ризанда выражало крайнюю скуку. Пот разъедал мне глаза, мешая смотреть.
У меня не было иного выбора, как поверить Ризанду, снова признать свою беспомощность и никчемность…
Раскаленные прутья решетки нависали совсем уже близко. Достаточно протянуть руку, и я их коснусь.
— Фейра, умоляю, не стой! — простонал Ласэн.
Меня так трясло, что я едва держалась на ногах; казалось, в макушке уже выжгло дыру.
Каменная рукоятка приятно холодила руку.
Я закрыла глаза. Я не могла смотреть на Тамлина. Я приготовилась к обжигающей, мучительной боли и потянула вниз третий рычаг.
Стало тихо.
Огнедышащая решетка больше не приближалась. Послышался вздох Ласэна.
Я открыла глаза. Мои татуированные пальцы намертво сомкнулись вокруг рукоятки. Прутья решетки были совсем рядом… но не двигались.
Я выдержала испытание. Я…
Заскрежетав, решетка поползла вверх. Следом стала подниматься другая, на половине Ласэна. В яме сразу сделалось прохладно.
Ласэн молился, снова и снова целуя пол, на котором лежал. Пол подо мной стал подниматься, и мои пальцы нехотя разжались, отпуская спасительный рычаг.
Ноги не держали меня, и я опустилась на колени.
Неумение читать едва не стоило мне жизни. Если бы не подсказка Ризанда, решетка превратила бы меня в кусок жареного человеческого мяса. Я спрятала лицо в дрожащих ладонях.
Глаза наполнились жгучими слезами. Потом не менее жгучая боль пронзила левую руку. Я вдруг почувствовала, что не справлюсь с третьим заданием и не сумею освободить Тамлина и его Двор. Боль охватила все мое тело, а потом… в голове зазвучали слова.
Я обмерла.
«Не позволяй ей видеть, как ты плачешь».
«Опусти руки и встань во весь рост».
Я не могла встать, не могла шевельнуться. Слова зазвучали снова, уже громче и требовательнее:
«Встань. Она жаждет увидеть тебя сломленной. Не доставляй ей такого удовольствия».
Ноги и спина, подчиняясь не столько моей воле, сколько воле Ризанда, заставили меня подняться. В это время площадка, на которой я стояла, достигла уровня пола и остановилась. Я посмотрела на Амаранту.
