— Всего лишь приятное напоминание о прежних веселых деньках. — Ризанд прищелкнул языком, оглядываясь по сторонам. — Надо же! Ты почти полвека торчишь в этой дыре. Даже не знаю, как ты выдержал столько лет. Но, — он снова повернулся к Тамлину, — ты такой паршивый упрямец, что в сравнении с Подгорьем это место должно казаться тебе раем. Думаю, я не ошибся. И все же я удивлен. За сорок девять лет ты палец о палец не ударил. Не попытался спасти себя на своей земле. Даже сейчас, когда события вновь принимают интересный оборот.
— Пытался. Все бесполезно, — глухо признался Тамлин.
Ризанд подошел ближе. Каждое его движение было мягким, как шелк. Его голос превратился в страстный шепот. По-видимому, он умел ласкать и возбуждать женщин одними словами.
— Печально, Тамлин, что тебе приходится выдерживать это бремя. Но еще печальнее твоя покорность судьбе. Пусть ты и упрям, однако в твоем упрямстве появилось что-то жалкое. И как сильно нынешний верховный правитель отличается от беспощадного командира.
Наверное, ты уже и не помнишь, каким был всего несколько веков назад.
— Да что тебе вообще известно? — не выдержал Ласэн. — Ты всего лишь шлюх Амаранты.
— Возможно, и так, но у меня на то есть свои причины. — Голос Ризанда стал острым и жестким; я вздрогнула. — По крайней мере, я не выжидал, отсиживаясь за живыми изгородями и цветниками, и не наблюдал издали, как мир катится в преисподнюю.
Ласэн чуть приподнял меч.
— Если ты думаешь, будто я только этим и занимался, то вскоре убедишься в обратном, — бросил он Ризанду.
— Ах, малыш Ласэн! Побег ко Двору весны дал твоим близким богатую пищу для разговоров. Но до чего же печально видеть, как твоя прекрасная мать оплакивает тебя, словно ты погиб.
— Следи за своим поганым ртом! — предупредил Ризанда Ласэн, взмахнув мечом.
Ризанд засмеялся. Это был смех любовника: негромкий, предназначенный для его избранницы, но никак не для двух мужчин.
— Разве так надлежит говорить с верховным правителем Притиании?
Мое сердце замерло.
Теперь понятно, почему фэйри стремились покинуть Двор ночи. Вызвать недовольство Ризанда было равносильно самоубийству. Он весь сочился ночной темнотой, а фиолетовые глаза горели зловещими звездами…
— Послушай, Тамлин! По-моему, тебе следует наказать лакея за подобную манеру разговора со мной.
— У меня при дворе нет лакеев, — ответил Тамлин."
"— Да ну? — притворно удивился Ризанд и встал напротив Тамлина, скрестив руки на груди.
