— Ты сидишь так далеко, — я указала на пространство стола, разделявшее нас. — Словно в другой комнате.
Части стола исчезли. Он превратился в столик, и Тамлин оказался совсем рядом. Все это произошло так быстро, что я вскрикнула от неожиданности и едва не упала со стула.
— Так лучше? — смеясь, спросил Тамлин.
В воздухе знакомо пахло магией. Стараясь ее не замечать, я спросила:
— Как… как ты это сделал? Куда подевались остальные части стола?
— Я запихнул их… между карманами.
В ответ на мой недоуменный взгляд Тамлин пояснил:
— Мир состоит из карманов.
Они — как комнаты в доме. А где-то между комнатами есть кладовка для всякой всячины. Туда я и отправил стол.
Тамлин сгибал пальцы и вертел шеей, будто сбрасывая боль.
— Это тяжело? — спросила я, увидев его вспотевшую шею.
Руки Тамлина легли на стол.
— Когда-то это было проще простого. А теперь… нужно сосредотачиваться.
Наверное, причина в болезни, ослабившей магию. И в грузе забот, свалившихся на его плечи, с тех пор как он стал верховным правителем.
— Ты мог просто сесть ко мне поближе, и не понадобилось бы стол запихивать в кладовку.
— Упустить возможность покрасоваться перед очаровательной женщиной? Никогда! — заявил Тамлин, наградив меня ленивой улыбкой.
Я тоже улыбнулась, уткнувшись в тарелку.
— Ты в самом деле замечательно выглядишь. Не ищи в моих словах подвоха, — добавил он, увидев мою скривленную губу. — Ты себя в зеркале видела?
След от его укуса еще не исчез, но в душе я согласилась с Тамлином. Я замечательно выглядела.
Женственно. Я бы не отважилась назвать себя красавицей, однако… Я больше не сжималась в комок. Несколько месяцев, проведенных здесь, сделали чудеса, убрав мою излишнюю худобу и сгладив острые углы скул. Я бы даже сказала, что в моих глазах появился свет. В моих. Они больше не напоминали глаза матери или Несты. Они стали моими глазами.
— Спасибо, — сказала я.
Хорошо, что можно было ограничиться одним словом. Тамлин наполнил едой мою тарелку, затем свою. Насытившись, я отважилась взглянуть на него.
Не бросить мимолетный взгляд, а по-настоящему взглянуть.
Тамлин сидел, привалившись к спинке стула. Его плечи оставались напряженными, а губы — поджатыми. Вот уже несколько дней его не вызывали на границу и он не возвращался, покрытый чужой кровью, как случилось перед Ночью огня… Мне вспомнилась его искренняя скорбь по искалеченному фэйри со Двора лета, у которого он даже не успел спросить имени. Я не знала, сколько горя и скорби скопилось в его душе.
