Часть меня хотела сказать что-нибудь язвительное по поводу его высокомерия. Но ведь он был прав. Могла ли я упрекать Тамлина за излишнюю наблюдательность?
— Моего отца называли «королем торговцев», — начала я, шагая в странной, шелковой воде.
Если обычная вода сопротивлялась движениям, особенно когда не плывешь, а идешь, эта сама несла меня, как по воздуху. Я вспомнила легенды о купании в живом источнике.
— Значит, в прошлом твоя семья была очень богатой? — спросил Тамлин.
— Титул еще не означает богатства.
Отец унаследовал этот титул от своего отца, а тот — от своего. Звучные слова были совершенно лживыми, под ними скрывались три поколения вечных должников. Мой отец годами пытался снять с себя бремя семейных долгов. Он искал разные способы и наконец нашел. Появилась возможность расплатиться со всеми долгами. Способ был весьма рискованным, но отец за него ухватился… Восемь лет назад он потратил все деньги, какие у нас были, и купил три корабля. Корабли он отправил в Бхарат за редкими пряностями и тканями, которые в наших краях стоили баснословно дорого.
— Рискованная затея, — нахмурил брови Тамлин. — Надо знать, как добираться, иначе можно напороться на скалы. Обычно туда плавают окружным путем, хотя это намного дольше.
— У отца не было времени на окружной путь. Заимодавцы дышали ему в затылок. Отец рискнул и отправил корабли коротким путем. Прямо в Бхарат. Но они не достигли бхаратских берегов.
Я наклонилась к воде, вспоминая лицо отца, когда ему сообщили о гибели всех кораблей.
— Узнав, что корабли разбились о подводные скалы, заимодавцы стали ходить вокруг отца, как волки, требуя денег. Закон был на их стороне. Они отобрали у нас все, что могли. Осталось лишь опозоренное имя да несколько золотых штучек, на которые мы и купили дом в деревне. Мне тогда было одиннадцать. Мой отец… В нем что-то надломилось. Он опустил руки и уже не делал попыток наладить нашу жизнь.
Про то, как отца напоследок искалечили, я умолчала. Не смогла заставить себя рассказать.
— И ты с одиннадцати лет охотишься?
— Нет.
Мы перебрались в деревню, и остатков денег нам хватило, чтобы очень скромно продержаться почти три года. Охотиться я начала, когда денег не стало совсем. Мне тогда уже исполнилось четырнадцать."
"У Тамлина сверкнули глаза. Сейчас в нем не было ничего от воина, вынужденного взвалить на свои плечи правление Двором весны.
— Теперь понятно. А чему еще ты научилась самостоятельно?
Может, на меня подействовал волшебный пруд.
