Зеленые глаза Тамлина стали завораживающе яркими.
— А дружба тебе нужна?
— Неужели фэйри способны дружить со смертными?
— Пятьсот лет назад многие фэйри дружили со смертными и даже сражались на их стороне.
— Что-о?
Такого я никогда не слышала. Мне вспомнилась фреска и карта с небрежно нанесенными землями смертных. Не очень-то похоже на дружбу.
Тамлин пожал плечами:
— А как ты думаешь, почему армии людей сумели так долго оказывать сопротивление? Почему они нанесли фэйри столь серьезный ущерб, что мои соплеменники согласились на договор со смертными? Одной лишь силой оружия добиться этого невозможно.
Представь себе, вам помогали фэйри. Они сражались на стороне людей и погибали за вашу свободу. И когда единственным решением стало разделение наших народов, эти фэйри искренне печалились.
— Ты один из них?
— В то время я был совсем маленьким. Я не понимал ни происходящего, ни объяснений взрослых.
Он тогда был ребенком. Это значит, ему сейчас больше…
— Но будь я постарше, обязательно пошел бы воевать.
Против рабства. Против тирании. Я бы не задумываясь отдал жизнь за свободу, не деля ее на нашу и вашу.
Сомневаюсь, что я сделала бы то же самое. У меня бы и тогда на первом месте стояла защита моей семьи. Я бы примкнула к той стороне, которая сумела лучше их защитить. Так я думала всегда и гордилась своей преданностью семье. И вплоть до этой минуты такое положение вещей не казалось мне проявлением слабости.
— Если это тебя немного успокоит, — продолжал Тамлин, — могу сказать, что твои близкие совсем не тревожатся о тебе.
У них не сохранилось воспоминаний о страшном звере, ворвавшемся в хижину. Они считают, что ты отправилась ухаживать за дальней родственницей, от которой долгие годы не было вестей. И вдруг, находясь при смерти, она позвала тебя, чтобы ты скрасила ее последние дни. Твоя семья знает, что ты жива-здорова, не голодаешь и не брошена на произвол судьбы. До них также дошли слухи о некоей… угрозе со стороны Притиании. Им известно, что Стена уже не столь крепка и может рухнуть.
Твой отец и сестры заблаговременно приготовились покинуть деревню и бежать на юг при первых признаках опасности."
"— Ты… изменил им память?
Я попятилась. Вместо благодарности во мне вспыхнул гнев. Кто дал этим высокомерным фэйри право вторгаться в наш разум и впихивать туда другие мысли? Разве это не насилие?
— Я бы не назвал это насилием. Я несколько… облагородил воспоминания твоих близких. Накинул на их память что-то вроде завесы.
