– Скажи, – прошептал Кассиан.
Она знала, каких слов он ждет. Неизвестно откуда, но знала.
Когда он снова глубоко вошел в нее, она прошептала:
– Ты – мой.
Кассиан застонал и сделал новый мощный толчок.
– А я – твоя, – прошептала Неста.
Золотистые нити, соединявшие их души, засветились словами и стали похожими на струны арфы, к которым прикасалась небесная рука.
Это была музыка, звучавшая между их душами. Она всегда звучала. А голос Кассиана был любимой мелодией Несты.
– Неста.
В ее имени слышалась мольба.
Кассиан был близок к оргазму и хотел, чтобы их накрыло одновременно. Хотел, чтобы они вместе достигли экстаза. Почему-то ему было важно, чтобы в этот момент единения они бы слились в общем оргазме.
Кассиан опустил голову к ее груди. Зубы сомкнулись вокруг соска. Язык облизал сосок.
Это подхлестнуло оргазм Несты. Она застонала. Он снова лизнул сосок, соединив движение языка с сильным толчком члена. Еще раз, потом еще.
Золотистые нити сверкали и пели. Несте было не насладиться музыкой их душ, не насладиться ощущением Кассиана на ней и в ней, а потом…
Захлестнувший ее оргазм смел последние обломки той стены, разрушил горы и леса, оставил мир девственно чистым, полным света и наслаждения.
Звезды серебряным дождем падали на них с небес."
"Кассиан зарычал, возвещая наступление своего оргазма. Это было похоже на звук охотничьего рожка и на целую симфонию, на чистый звук трубы, играющей на заре, разлившейся по миру.
Момент их единения, их общности, он длился целую вечность.
Время потеряло значение. Время всегда отступало перед ними.
Кассиан заливал ее своим семенем, и это длилось дольше обычного, словно прежде он сдерживался, словно прежде ему мешала его собственная стена, которой больше не было.
Навсегда, навсегда, навсегда.
Это слово отзывалось эхом в каждом их дыхании, в каждом ударе их сердец, настолько слившихся, что превратились в одно.
Потом стало тихо. Тишина была удивительной и безмятежной. Кассиан оставался внутри Несты, смотря на нее с восхищением и радостью.
Неста приподнялась и поцеловала его.
За первым поцелуем последовал второй, третий. Любовный голод поднимался внутри их, как приливная волна. Кассиан возобновил толчки, двигаясь быстрее и жестче, и время снова перестало существовать.
Спустя несколько часов (а может, дней, недель, месяцев или тысячелетий), когда оба окончательно изнемогли и когда их души полностью срослись, Кассиан слез с Несты и рухнул рядом.
