Она переплела пальцы с его пальцами и крепко сжала. Кассиан ответил своим пожатием и повел ее обратно, уводя от места боли и давних, забытых воспоминаний. Меч покачивался возле ее бедра.
– Я дала ему имя. Атараксия.
– Мечу? – переспросил Кассиан, взглянув на нее. – И что оно значит?
– Это слово из Древнего языка. Я недавно нашла его в одной из старых книг. Мне понравилось звучание самого слова.
– Атараксия, – повторил Кассиан, проверяя слово, как проверяют незнакомый меч. – Мне тоже нравится.
– Я рада, что ты одобрил мой выбор.
– Всяко лучше, чем Убийца или Серебряное Величие.
Улыбка Кассиана была ярче сифона на его левой руке. Сердце Несты учащенно забилось.
– Атараксия, – повторил Кассиан.
Несте почудилось, будто меч одобрительно загудел в ответ, словно и ему понравился звук Кассианова голоса."
"Они подошли к концу коридора, когда Неста дернула Кассиана за рукав.
– Что? – насторожился он, оглядывая пещеру.
Неста встала на цыпочки и чмокнула его в губы.
– Это мне за что? – Он изумленно заморгал.
Неста пожала плечами, чувствуя, как пылают ее щеки.
– Гвин и Эмери – мои подруги, – тихо сказала она.
Бриаллина их видела. Неста прогнала ужас, охвативший ее от признания королевы.
– Но… – Она снова замолчала, сглатывая. – Я думаю, что и ты, Кассиан, мог бы…
Молчание Кассиана было осязаемым. Неста мысленно отругала себя за откровенное признание. Жаль, что нельзя стереть прозвучавшие слова и собственную глупость.
– Я всегда был твоим другом, Неста, – хрипло проговорил Кассиан.
– Всегда.
– Знаю, – сказала она, готовая заплакать от выражения его глаз.
Кассиан провел губами по ее виску. Вскоре они покинули наклонный туннель и вышли в главный коридор Тюрьмы.
Наконец-то Несте хватило смелости прошептать:
– И я всегда была…
Вдруг Кассиан оттеснил ее за спину – так быстро, что остальные слова застряли у нее в горле.
– Беги. – Каждый удар его сердца был полон неподдельного ужаса. – Неста, беги.
Она повернулась туда, куда смотрел он. Его иллирианский меч в свете сифона казался рубиновым.
Как будто меч мог чем-то помочь.
Дверь в камеру Лантиса была открыта.
54
Кассиан смотрел на открытую дверь камеры Лантиса и сознавал две нехитрые истины.
Первая и самая очевидная: живым ему отсюда не уйти.
Вторая: он сделает все возможное и невозможное, чтобы Неста спаслась.
Вторая истина прояснила ему разум, охладила страх, превратив в другое оружие. К тому времени, когда из темноты раздался голос, Кассиан был готов.
