Нет, ломать нельзя. Стрелы нужно перерезать — медленно и осторожно, чтобы еще сильнее не поранить крылья щепками. Неизвестно, какой вред способна причинить рябиновая заноза, застрявшая в чувствительных перепонках крыльев.
— Вытаскивай, — прохрипел Риз.
В левом крыле застряло три стрелы, и еще четыре — в правом. Уж не знаю, по какой причине, но стрелы из его ног караульные вытащили. Раны там наполовину затянулись.
А кровь от побоев продолжала капать.
У меня на поясе висел нож. Достав его, я взялась за древко первой стрелы и слегка потянула.
Риз зашипел. Я остановилась.
— Вытаскивай, — повторил Риз.
Он до белизны костяшек сжал кулаки.
Лезвие ножа было с зазубренными краями. Я принялась пилить древко, стараясь действовать как можно осторожнее. Я видела, как напрягаются окровавленные мышцы спины Риза. Его дыхание было хриплым, неровным. Моя работа подвигалась медленно. Слишком медленно. Но любая поспешность могла лишь повредить чувствительным крыльям.
— Как-то летом… мне тогда было семнадцать… Элайна купила мне краски, — начала рассказывать я, перекрывая повизгивание ножа.
— В то лето у нас оказалось чуть больше денег, и потому Элайна сделала мне и Несте подарки. Правда, на весь набор красок ей не хватило. Она купила мне три основных цвета: красный, синий и желтый. Я очень бережно расходовала краски и использовала их до последней капли, расписывая нашу хижину.
Под этот рассказ я перепилила древко, но Ризу ничего не сказала. Я быстро вытащила наконечник стрелы.
Риз пробормотал ругательство, его тело напряглось, из раны в крыле хлынула кровь, но тут же иссякла.
Я облегченно вздохнула и принялась за вторую стрелу.
— Я разрисовала стол, шкафы, дверной проем… В нашей комнате стоял старый черный комод. У каждой из нас было по ящику. Не скажу, чтобы ящики ломились от нарядов. Только самое необходимое.
Вторую стрелу я перепилила быстрее и тут же выдернула. Риз стиснул кулаки. Снова хлынула кровь, и снова рана начала затягиваться. Я взялась за древко третьей.
— На ящике Элайны я нарисовала цветы, — продолжала я, перепиливая ножом рябину. — Маленькие розы, бегонии и ирисы. А для Несты…
Древко третьей стрелы упало на пол. Я схватилась за наконечник. Риз медленно опустил левое крыло. Он трясся всем телом.
— Для Несты я нарисовала языки пламени, — продолжала я, перейдя к другому крылу. — Она вечно сердилась по любому поводу. Глаза у нее пылали. Наверное, Неста быстро бы подружилась с Амреной.
